Для ТЕБЯ - христианская газета Форум Для ТЕБЯ
forum.ForU.ru
 
Начало О нас Статьи Христианское творчество Форум Чат Каталог-рейтинг
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация  ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

11 Практика
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать дискуссию   Ответить на тему    Список форумов Форум Для ТЕБЯ -> Нехристиане и христиане

Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Вт Авг 29, 2017 2:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Раджа Джанака

Полностью - тут:
http://www.omkara.ru/guru/janaka.htm


Цитата:
- Дитя мое, так же и я ничего не вижу. Я все время слежу за своим вниманием. Куда оно уходит? Делаю все, чтобы не расплеекать его, как молоко.
Раджа Джанака

Шри Матаджи сказала следующее
о читта-ниродхе:
"Такого внимания можно добиться наблюдением за своим вниманием. Ниродха означает "экономия своего внимания". Ваше внимание не должно быть на экономии денег или сбережении земных вещей; должно экономиться само внимание. Как вы следите за своими деньгами, как следите за дорогой, когда ведете машину, как следите за развитием ребенка, как следите за красотой своей жены, аналогичным образом, но с приумноженным усилием, вы должны следить за собой, следить за своим вниманием".
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 25, 2017 5:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Медитация

Полностью - тут:
http://oleyniknv.ru/fight/section_2/page_3

В трудах Suzuki D.T мы встретились, как оказалось, с укороченными вариантами медитации, заключающимися, в основном, в концентрации внимания на цикле дыхания. Однако в работе другого специалиста в дзэн-буддизме, являющегося практиком медитации,-- Тхить Нят Ханя, посвященной "Сутре полного осознавания дыхания", приводятся методы медитативной практики, основанной как на концентрации или сосредоточении (остановке) ума, так и на осознавании (наблюдении) психических процессов, что в основном совпадает с методом ши-куан (шицюань), относящимся к направлению китайской Махаяны, учителя Ши И и методами Тхеравады палийского канона, приведенных в трудах практиков медитации Д. Корнфилда и Д.Голдстейна (1993), а также Ошо (1993). …Известный американский буддолог Э.Конзе в своей работе "Буддийская медитация" (1993), основанной также на Сутре полного осознавания дыхания..

Анализ применения китайских методик на основе цигун показал, что данные методики требуют весьма серьезной предварительной подготовки, так как концентрация внимания осуществляется на циркуляции субстанции ци в начале по малому кругу (переднему и заднему срединным каналам) , но до открытия этих каналов может пройти несколько месяцев или даже лет после того, как вы начали заниматься даосской медитацией, весьма похожей на буддийскую медитацию концентрации. Отличительной чертой даосской медитации является то, что наряду с естественным (буддийским) типом дыхания используется и правильное или обращенное (даосское) дыхание, когда во время вдоха передняя брюшная стенка опускается, а во время выдоха -- поднимается.

Следует отметить, что весьма существенной отличительной чертой буддийской медитации осознавания является то, что концентрация внимания, как правило, на естественном цикле дыхания, играет вспомогательную роль. Основой же является наблюдение психических феноменов в организме медитирующего, происходящих в настоящем моменте.


Весьма интересен подход Ошо, который предлагает смотреть на медитацию не как на серьезную активность: медитация -- это переживание неактивности, радости, веселья: "Ум очень серьезен, а медитация абсолютно несерьезна...Это подобно игре... искренней, но не серьезной. Это совсем не похоже на работу: это больше похоже на игру".
При этом методология медитации такая же как методология науки, а один из главных методов -- наблюдение. Только наука открывает объективный внешний мир, а медитация --- субъективный внутренний мир.
“…вы должны отстранить ее и всмотреться вглубь. В этом весь метод медитации, осознавания, бдительной настороженности и внимания".

Методология випассаны-медитации

Определение: Медитация -- это процесс и метод самовоздействия на сознательный, подсознательный и бессознательный уровни управления организмом с целью совершенствования свойств личности, включая ее направленность, способности, характер и темперамент. Отличительной чертой випассаны-медитации является концентрированная осознанность, благодаря чему достигается проникновение в сущность (инсайт).
Випассана-медитация (в дальнейшем -- ВМ), являясь одним из видов медитации, может быть с полным основанием отнесена к методам психотерапии, психогигиены, психопедагогики.
Отношение к ВМ, в первую очередь, подразумевает отношение к ней как к методу, если вы почувствовали, что данный метод -- для вас, к нему надо относиться как к пути, имеющему начало, но не имеющему конца. В этом коренная особенность игры", называемой медитацией осознования или прозрения.

Сознательное использование каких-либо методов медитации говорит о психической культуре личности и должно поощряться и развиваться.

Випассана-медитация в статических положениях

Детали положения тела подбираются эмпирически и длительность нахождения в позе постепенно увеличивается от 10 до 60 минут. Хочется еще раз подчеркнуть важное значение правильного положения позвоночника. На Востоке существовало убеждение, что все болезни человека происходят из-за неправильного положения спины. Не разделяя телесное или духовное, китайские учителя утверждали, что силой мысли можно выпрямить спину и, напротив, прямая спина выпрямляет мысль. Исходя из концепции восточной медицины, задне-срединный меридиан иначе называется каналом контроля. Этим также подчеркивается особая важность положения позвоночника, по которому проходит задне-срединный меридиан.

Цель ВМ: Способствовать реабилитации психики человека (спортсмена).
Задачи ВМ:
1. Нормализовать и развивать саморегулирующую функцию самосознания
(рефлексии) путем нейтрализации (обнуления) функций самоотношения и самооценки.
2. Развивать функции волевого усилия и произвольного внимания активной
целенаправленности сознания (регуляции)
3. Способствовать очищению сознания путем постепенной нейтрализации ощущений, восприятий, памяти, мышления, эмоций и чувств.
Методы и методические приемы ВМ: 1. Самонаблюдение.
2. Метод ментальных отметок.
Объекты самонаблюдения: Ощущения в теле, образы, вторичные образы, представления, мысли, понятия, эмоции (переживания), чувства (переживания).
Дозировка: 10--60 минут, в некоторых случаях 180 минут и больше.

Инструкции по ВМ:
Самонаблюдение феноменов психики должно осуществляться абсолютно беспристрастно, не вовлекая мышление в анализ происходящего.
Метод ментальных отметок заключается в том, что на начальном этапе медитации возможна мысленная фиксация доминирующих объектов наблюдения. При этом также нельзя вовлекать мышление, память в анализ отмечаемых моментов.
Концентрированная осознанность подразумевает наличие доминанты, на которой концентрируется внимание внутреннего наблюдателя. Как правило в ВМ такой доминантой является процесс дыхания. Однако возможно появление каких-либо психических феноменов, которые могут становиться временными доминантами внимания. Концентрированная осознанность подразумевает внимательное наблюдение того, что есть в настоящем моменте.
Констатирующее внимание проявляется в наблюдении объектов как они есть, без установки на выбор и сравнение без переживаний и оценивания.
Это равномерная осознанность, чуждая искажениям, предпочтениям и вмешательству в процесс. "Не суди!" и "здесь-и-теперь" его основные установки.

Осознанность дыхания практикуется удержанием внимания на движении передней брюшной стенки в такт с фазами дыхания (вдох, выдох, пауза). При этом не следует навязывать дыханию другой режим, так как это не дыхательное упражнение. Следует отключить воображение, представление и визуализацию процесса дыхания. При этом возможны ментальные отметки "подъем-опускание", "внутрь-наружу", "вдох-выдох". Однако удержанию внимания на выбранном объекте будут препятствовать различные отвлекающие факторы в виде ощущений, образов, мыслей, чувств, эмоций, концепций и пр.

При этом, некоторые из перечисленных факторов могут оказаться весьма сильными. В этом случае на помощь могут прийти ментальные отметки того или иного отвлекающего фактора, после чего внимание мягко возвращается к дыханию. Дело в том, что человеческая психика, как показывает опыт, обладает таким свойством, что через несколько возвращений к отвлекающему фактору, он может исчезнуть, но не исключено, что возникнет другой, с которым повторяется та же операция.

Таким образом происходит постепенное "отсечение" мешающих факторов и достигается одно-направленность внимания. Но не исключено появление очень сильного фактора, например, болевое ощущение или чувство страха, или чего-нибудь другого, от чего "отключиться" не удастся. В этом случае можно говорить о временной или дополнительной доминанте, на которую происходит переключение внимания. При этом восприятие происшедшего должно быть абсолютно нейтральным и бесстрастным.


ОТРАЖЕНИЕ при ВМ должно быть как в идеальном зеркале. Вся совокупность знаний должна быть отключена, способствуя адекватному восприятию действительности.

Ощущения, которые наблюдаются во время ВМ, можно классифицировать в соответствии с анализаторами, через которые организм получает информацию. Это могут быть звуки, запахи, зрительные ощущения, ощущения в теле. И тем не менее какие-то звуки, запахи и зрительные образы могут присутствовать. В этом случае производится регистрация в виде ментальной отметки, например "слушание", "запах", "видение" и внимание опять возвращаются к передней брюшной стенке -- "подъем", "опускание". При этом терминология ментальных отметок не имеет принципиального значения. Главное -- это не вовлекаться в мыслительный процесс анализа природы, характера, интенсивности регирегистрируемого ощущения. Как правило на начальном этапе наибольшее количество ощущений связывается с мышцами, суставами, кожей, внутренними органами. Они могут проявляться как жжение, сдавливание, судороги, вибрации, боль различной интенсивности и оттенков, зуд и пр. В этом случае также делаются ментальные отметки: "жжение", "зуд", "вибрация", "мурашки", "боль" и пр. Весьма вероятно, что какое-либо ощущение станет настолько интенсивным, что вернуть внимание к циклу дыхания будет проблематично. То есть налицо образование "временной доминанты". Тогда внимание полностью концентрируется на данном объекте вплоть до его полного исчезновения, после чего фокус внимания смещается к циклу дыхания.

Один из современных мастеров ВМ Сунлун-Саядо считает, что концентрация на сильных болевых ощущениях весьма полезна, так как может достичь довольно-таки высокой интенсивности. При этом желательно сохранять неподвижность и не изменять позу. Как правило такое интенсивное ощущение достаточно быстро отступает, и появляется возможность вновь переключить внимание на дыхание.

Иногда сознание оказывается в затруднении перед избытком появляющихся ментальных объектов и не может определить доминанту. В таком случае отмечается данный тип затруднения или неопределенности и происходит возвращение к дыханию, которое всегда присутствует и поэтому является основной доминантой.

В случае выхода на передний план беспокойства, волнения, интереса, досады, гнева, страха, грусти, счастья и пр., сделайте их тоже объектами осознавания. В противном случае, если отсутствует осознание, они могут стать подсознательными фильтрами
личностного уровня управления, когда восприятие, а следовательно и деятельность попадают в зависимость от эмоциональных и чувственных искажений.

В руководствах по ВМ упоминается о необходимости быть бдительным по отношению к возникающим пяти препятствиям: желанию, сомнению, беспокойству, отвращению и сонливости. Предлагается также схема осознавания, что и с другими помехами, то есть делается ментальная отметка "желание", "сомнение", "беспокойство" и пр. Но, если эти чувства окажутся достаточно сильными, возможно само отождествление с ними и тогда они становятся хозяевами. Чтобы не допустить такого развития событий, следует полностью переключиться на этот объект и пристально, но отстраненно его исследовать. Тогда существует возможность увидеть, что чувства и эмоции ни что иное, как мысль и
сопровождающее ее отношение, которые преходящи и бессущностны.

Весьма важным фактором медитационной практики является один из компонентов саморегуляции и регуляции -- импульс волевого усилия или интенции (намерения) к какому-либо действию. Осознавание интенций -- это достаточно высокий уровень медитативной практики. При ВМ в положении сидя перед изменением положения тела или какой-либо его части, при сглатывании, открывании глаз возникает намерение, которое не всегда имеет форму мыслей или слов. Поэтому нет необходимости подыскивать соответствующие обозначения, просто необходимо осознать волевой импульс сделать что-то.
Констатируя интенцию мы начинаем понимать закон причинно-следственных отношений между психикой и телом на более тонком уровне, что может способствовать более эффективному их (психики и тела) управлению в любых жизненных ситуациях.

Особенностью ВМ является то, что медитация в статическом положении является только первым шагом в процессе самосовершенствования психофизической культуры личности. В дальнейшем, по мере развития внимательности, наблюдательности, концентрации и осознанности, происходит постепенное включение метода ВМ в различные виды двигательной деятельности, начиная с "прогулочной" ВМ и далее, на основании принципа "от простого к сложному через еще более сложное".
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.


Последний раз редактировалось: София 1984 (Вт Мар 06, 2018 9:18 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 25, 2017 5:20 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Стивен Левин - Постепенное пробуждение. Практическое введение в медитацию
(книга - из лучших)

Цитата:
Превосходная книга для тех, кто только начинает заниматься медитацией, и для тех, кто стремится к достижению духовного прорыва к самопознанию.
Книга "Постепенное пробуждение" написана общедоступным языком, акцент в ней делается на "любящей доброте" и сострадании к другим людям, а не на узко понятом преодолении своего эго.
Искренняя, практическая книга, автор которой делает Срединный Путь буддизма доступным для каждого человека.
"Стивен Левин описывает медитативную практику и ответственность перед обществом так, что эти темы не кажутся читателю ни слишком абстрактными, ни бессодержательными".


Полностью - тут:
http://e-puzzle.ru/page.php?id=4637






Стивен Левин. Постепенное пробуждение. Практическое введение в медитацию


1. Осознавание

Для многих медитация - чуждое понятие, нечто отдаленное и зловещее, занятие, участие в котором кажется невозможным. Но есть и другое слово для обозначения медитации - это просто осознавание. Медитация и есть осознавание.В этой книге предлагается простая буддийская практика внимательности, приводящая нас к целостности, к естественной полноте. В основе практики - непосредственное соучастие в каждом мгновенье настоящего с возможно большим осознанием и пониманием.

В медитации эти качества усиливаются благодаря систематичным, ненатужным, но и неослабным методикам. Чтобы развить сосредоточенность, мы избираем какой-нибудь единственный объект осознавания; это тогда основной объект, и вниманию должно "приходить на ум", возвращаться к нему и удерживаться на нем. Основное различие между разными формами медитации, будь то трансцендентальная медитация, пляски суфиев, проработка дзэнских коанов, медитации сидя, христианская молитва, распевание мантры, прислушивание к потоку внутренних звуков, кружение света, наблюдение ощущений внутри тела, методы зрительного воображения или слежения за дыханием, - заключено в первичном объекте, сосредоточенность на котором развивают в ходе медитации. Мы избираем некоторый основной объект и работаем с ним, - будет ли он чем-то создаваемым нами в содержательной сфере, скажем, повторением слов, или идеей любящей доброты, или чем-то таким, что уже всегда присутствует, как ощущения в теле.

Внимательность к дыханию представляет собой мощное средство для развития сосредоточенности. Дыхание - великолепный объект, потому что оно есть постоянная часть нашего переживания, а также и потому, что дыхание изменчиво, и чтобы сообразоваться с его изменениями, осознавание должно стать очень тонким. Осознавание следит за ощущениями, которые имеют место одновременно с естественными вдохами и выдохами. Осознавание проникает в тонкие ощущения, сопутствующие каждому дыханию. Когда мы переносим внимание на уровень ощущения, мы меньше вязнем в словесном уровне, на котором тон задает всё многоголосие мысли, обычно находящееся во "внутреннем диалоге".

Этот "внутренний диалог" всегда комментирует, выносит суждения, планирует. В нем содержится множество мыслей о себе, мнительности и робости. Он застит свет нашей природной мудрости; сужает наше виденье того, что мы есть; производит много шуму и привлекает наше внимание только к доле той реальности, в которой мы существуем. А вот когда осознавание нацелилось и сфокусировано на вдохе и выдохе, то все прочие аспекты ума и тела, как процесса, сами собою попадают в отчетливый фокус при самом своем зарождении. Медитация вводит нас в непосредственное соприкосновение с большей частью того, что мы такое, - т.е. дает нам прямое переживание этого.

Когда, например, мы наблюдаем ум, словно проецируемый на экран кинофильм, то по мере углубления сосредоточенности он, возможно, станет прокручиваться медленнее, а это позволит нам заметить побольше из происходящего. А само это обстоятельство углубляет наше осознавание и позволяет нам далее видеть этот фильм почти по кадрам, показывая, каким образом одна мысль неощутимо ведет к следующей. И мы увидим, что мысли, которые мы принимали за "себя" и считали "своими", окажутся всего лишь разворачивающимися процессами. Так детальный обзор помогает сломить наше глубокое самоотождествление с якобы твердой реальностью ума-кинофильма. В меру того, что мы делаемся меньше вовлечены в эту мелодраму, мы просто видим, как она течет, и сможем пронаблюдать ее всю, как она проходит. Мы не вовлекаемся в действие даже настолько, чтобы высказать комментирующую оценку или на мгновение проявить нетерпеливость.

Когда мы просто видим то, что происходит, миг за мигом, наблюдаем без суждений или предпочтений, мы не теряемся в мыслях, вроде таких: "Этот миг для меня лучше того, эта приятная мысль мне нравится больше, чем боль в колене". По мере того, как мы приступаем к развитию этого осознавания всего без разбора, то, что попадает в пределы поля осознавания, оказывается весьма примечательным: мы начинаем видеть корень, из которого растет мысль. Мы видим то намерение, откуда приходит поступок. Мы наблюдаем естественный процесс ума и обнаруживаем, сколь много из того, что мы лелеяли и считали собой, есть по сути вещей безличные явления, проходящие одно за другим.

Мы обнаруживаем, что нам на деле нет нужды задавать кому-либо какие бы то ни было вопросы, нет нужды искать ответов вне самих себя. Когда мы проникаем в поток, он оказывается ответом. Задавание вопроса и есть уже ответ. Когда мы спрашиваем: "Кто я?" - мы есть те процессы, которые задают этот вопрос.

Когда осознавание проникает чуть поглубже, мы обнаруживаем, что наделили мыслящий ум реальностью, которой он независимо от нас не обладает, - т.е. абсолютной реальностью, не понимая, что он есть относительная часть чего-то гораздо большего. Если отделаться от запойного думания, мы обнаруживаем, что обычно замечали лишь немногое в необычайной активности сознания, и что привязанность к думанию заслонила нам все остальное. Думающий ум - это нечто совсем иное, нежели открытое осознавание без разбора, которое позволяет всему раскрыться в должной мере. Думание выбирает мысли; оно работает, измеряет, планирует; оно создает реальность вместо того, чтобы непосредственно переживать то, что налицо и происходит каждое мгновенье.

Когда мы обращаем внимание на постоянное движение ума, мы видим, что даже "наблюдатель" становится частью этого потока. Тот, который спрашивает: "Кто же наблюдает?" - это еще одна мгновенная вспышка мысли, замеченной нами; нет "никого", кто наблюдает; налицо только осознавание. Когда "я" становится всего лишь еще чем-то, наблюдаемым в потоке, мы видим, что сами не отличаемся от чего-либо прочего во Вселенной. Становится очевидной истинная природа бытия, потому что не остается ничего отдельного, ничего препятствующего нашей тотальности. Мы видим: то, что вызывает движение одной мысли и ее переход в другую, - это все та же самая энергия, которая движет звезды по небу. Разницы нет. Мы представляем собой природное явление, такой же продукт условий, полный изменений, как океан или ветер.

Мы видим, что природа сознания работает, отчасти напоминая руку Бога на знаменитой фреске Сикстинской капеллы: она вытянута, чтобы дать жизнь ожидающему ее существу, существу, готовому получить искру. И мгновенье за мгновеньем мы получаем эту искру, искру сознания, способности познания. Ее приятие возникает при соприкосновении осознавания с его объектом, зрения - с видимым деревом, слуха - со слышимой музыкой, осязания - с осязаемой землей, вкуса - с выпиваемой водой, обоняния - с обоняемым ароматом цветка, помысла - с содержанием представления. От мига к мигу сознание возникает заново в связи с каждым объектом чувств, включая внутренние чувства воображения и памяти. Это возникновение и исчезновение всего, что мы знаем о своем жизненном опыте. Вступление внимательности в этот процесс будет обнаружением ежемгновенного начала вещей, длящегося творения Вселенной.

Достаточно интересно то обстоятельство, что именно этот акт творения оказывается величайшей причиной превратного понимания в нашей жизни. Или, точнее говоря, именно наше самоотождествление с этим текучим процессом, как с "я", и становится проблемой. Как раз этот неверный взгляд на естественное развертывание лежит в основе большей части нашей полусонной слепоты и иллюзий. Сознание само собой возникает как результат соприкосновения осознавания и его объекта. Это "познавание" есть следствие естественного процесса, который существует сам по себе, без необходимости в добавочном "познающем" субъекте, в некоем "я", которое так или иначе предполагает ответственность за этот по сути своей безличный процесс. Это прокладочное "я" не дает нам участвовать в прямом переживании потока, т.е. всеобщей природы нашего существа.

Ауробиндо сказал: "Быть сполна - значит быть всем, что есть". Переживания приходят и уходят. Если мы отождествляемся с ними, притязаем на то, что они - это "я" или "мои", оцениваем их или привязываемся к ним, если мы застреваем в какой-то части текущего процесса, мы не видим, что явление, обозначенное как "я", постоянно рождается и умирает, что как процесс осознавания, так и объект, появляются и исчезают сотни раз в течение каждой секунды.

И когда осознавание глубже проникнет в этот поток, мы почувствуем, что естественное состояние нашего бытия, которое кто-то называет "умом мудрости" или "природой Будды", подобно солнцу: оно всегда сияет и всегда присутствует, хотя часто бывает скрыто облаками. Мы отделены от своего естественного света облаками мысли, желаний и страхов, тучами обусловленного ума, ураганом "я есмь".




2. Сила мудрости

Все мы обладаем знанием, все мы способны передать множество весьма далеко идущих идей. Но если "познаванию" не предшествует мудрость, тогда знание оказывается "с чужого плеча", чужим, не нашим пониманием, ему недостает глубины. Вот почему два человека могут пользоваться одним и тем же языком, чтобы передать одно и то же содержание, но слова одного проникнут глубоко в наши сердца, тогда как слова другого лишь рикошетом заденут ум. Сила переживания, скрытая за словами, бытие, скрытое за познанием, - это и есть мудрость, подлинная передача.

Назначение этой книги не в том, чтобы поделиться каким-то знанием, а в том, чтобы указать, что мудрость можно обрести внутри каждого из нас; и что усилие, потребное для установления равновесия ума, так чтобы он стал прозрачно-сияющим, - все мы должны выполнить для себя сами.

Один из аспектов силы мудрости - это ее способность прорваться сквозь то, что мы прежде считали реальным. Всякий раз, когда мы узнаем что-то новое, мы отвергаем какое-то старое мнение; мы меняем мнения. А мудрость - это тишина, внутренний свет, в котором нам видно, что представляют собой мнения сами по себе, - не просто то, чем это мнение противоположно тому, но в чем заключается само обладание мнениями.

Когда начинаешь медитацию, становится вполне ясно, что все изменяется от мгновенья к мгновенью. Посидишь минут пять, стараясь удержать внимание на дыхании, и частенько думаешь: "Не могу удержать внимание на том, на чем хочется. Оно уходит к этой мысли, затем к той, потом к этому ощущению, к тому запаху, далее к какому-то звуку, а после него..." И замечаешь, что перед умственным взором проходит один предмет за другим. Видно воочию, что все это - поток постоянных перемен, приход и уход, и каждый миг ведет к следующему.

Это прозрение кажется до того простым, что его, вроде бы, и не стоит называть мудростью. Но когда переживаешь изменчивость глубоко, когда глубоко понимаешь, что нет ничего постоянного, наша мудрость возрастает. А потом открывается вот что: ничто из желанного не в состоянии дать нам удовлетворения надолго, ибо все текуче, ничто не остается навсегда. Что бы это ни было - изысканнейшее кушанье, глубочайшее сексуальное наслаждение, сильнейшее чувственное удовольствие - ничто во Вселенной не может дать удовлетворения надолго; все придет и уйдет. Именно это состояние дел, сообщающее нам такую тонкую неудовлетворенность, едва заметное чувство тошноты, мы носим внутри себя большую часть времени, даже тогда, когда получаем то, чего хотим, - потому что в глубине души знаем, что в конце концов все изменится.

К примеру, понятие дерева - это крупная и устойчивая вещь, а не растущий и меняющийся организм с едва заметными отличиями от любого другого представителя своего вида, меняющийся под влиянием погоды, подверженный внешним воздействиям и условиям. Для мира, полного изменений, у нас имеются застывшие, неизменные понятия - ярлыки; и это, конечно, порождает разрыв между понятием и реальностью, результатом чего будет напряжение. Мы реально не видим реальности. Мы видим только отбрасываемые ею тени, и вот эти-то тени и есть наши понятия, наши определения, наши представления об этом мире. Привязанность к таким понятиям создает желание, чтобы мир соответствовал нашему представлению о том, каким ему быть; но перемены зачастую сталкивают наши представления с весьма отличной от них реальностью, что может вызвать в нас чувство гнева или поражения; и мы окажемся как-то отъединенными от истины вещей из-за негибкой связанности своею точкой зрения.

Любопытно, что среди всех этих перемен мы обычно переживаем не столько то, что происходит, а то, что думаем о происходящем. Сидя и слушая, мы не переживаем слушанья; мы переживаем до некоторой степени текущий комментарий к тому, что говорится, возможно, суждение или сравнение со сходными понятиями, или поток мысленных ассоциаций, вызванный в памяти разговором. На одном уровне, конечно, все, что действительно происходит, - это движение звука в воздухе, который давит на наши барабанные перепонки; благодаря памяти и механизмам восприятия ум узнаёт то, что говорится.

Итак, мы видим, что наши переживания - это переживания не того, что действительно происходит, а скорее переживания мира мысли. Большая часть нашего переживания - это сноподобное отражение в уме. Мы переживаем не столько само виденье, сколько то, что думаем о видимом, не столько то, что слышим, сколько то, что думаем о слушаемом.

Очевидный пример того, как много мы вкладываем в сферу мыслимого, принадлежит нашему отношению к чувству осязания. Например, мы протягиваем руку, чтобы коснуться своего сексуального партнера, и это считается приятным ощущением; но когда рука касается кучи отбросов, это ощущение считают неприятным; или, если она прикасается к стене, ощущение можно считать безразличным. Но все, что действительно происходит, - это давление на кончики пальцев; все остальное - это понятийные мыслеформы, проецируемые желанием и обусловленностью.

Большую часть нашего мира наплел ум. Сила мудрости состоит в том, чтобы пробудить нас для прямого переживания вещей такими, каковы они есть. Она рассеивает нашу сонную слепоту и дает нам возможность больше жить своей жизнью, а не просто переживать мир в области понятий, где то, что мы называем реальностью, оказывается сном и тенью сна.

3. Нуждающийся ум

В основе обусловленного ума лежит нужда. Нужда принимает много форм. Нужно пребывать в безопасности; нужно быть счастливым. Нужно выжить; нужно быть любимым. Есть и особые нужды: желанные предметы, дружба с кем-то, виды еды, тот или иной цвет, то или иное окружение. Есть нужда не испытывать боли. Есть и нужда быть просветленным. Наконец есть и нужда в том, чтобы вещи были такими, какими нам хочется.

Наши мечты представляют собой воображаемые образы получения того, что нам нужно; кошмары - воображение отделенности от того, что нам нужно. Планирующий ум старается обеспечить удовлетворение потребностей; вообще большая часть помыслов основана на удовлетворении желаний. Поэтому многие помыслы имеют своим корнем неудовлетворенность тем, что есть. Нужда есть требование к следующему мгновению содержать то, чего не содержит настоящее. Если в уме существует какая-то нужда, то такой момент ощущается как неполный. Нужда представляет собой поиски где-то в другом месте. Полнота есть пребывание именно здесь.

Когда видишь, насколько глубока нужда, присущая уму, видишь и глубину неудовлетворенности, потому что нужду удовлетворить невозможно: едва покончишь с одним желанием, так будет другое. И пока мы пытаемся удовлетворить желания, мы растим нужды.

По иронии вещей, когда переживаешь глубину неудовлетворенности в нуждающемся уме, то за этим следует великая радость. Ведь когда видишь, что никакой объект ума не может нас сам по себе удовлетворить, тогда ничто возникающее уже не увлечет нас; и начинаешь освобождаться, потому что нет ничего, за что стоило бы цепляться. Чем лучше видишь, как нуждается ум, тем лучше видишь и то, как эта нужда затемняет настоящее. Уразумение того обстоятельства, что нет ничего, за что стоит цепляться, т.е. ничего, способного обеспечить удовлетворение надолго, показывает, что нам некуда идти, нечего иметь, не надо быть чем-то; это и есть свобода.

это видение избавило меня от множества вожделений, от помыслов, что-де все мои желания должны быть удовлетворены, о том, что я принужден реагировать на все, что возникает у меня в уме. Я увидел, что вещи способны как-то существовать, не вызывая необходимости ответных действий, суждений или даже отталкивания. Можно просто их наблюдать.

Когда я увидел, как обширно, как могущественно желание в уме, я испугался. Я подумал, что отсюда нет выхода; и не понимал, что та сила, благодаря которой я распознал это состояние страдания, сама по себе была выходом. Постепенно зрелище неудовлетворительной природы большей части содержания ума стало открывать мне путь к свободе. Когда мы видим, что предмет нашего влечения объят пламенем, мы перестаем тянуться к нему. Ум понемногу меняет обусловленность, чтобы видеть то, что он делает.

Когда нужда становится объектом наблюдения, мы наблюдаем ее с ясным вниманием, которое не окрашено суждением или выбором; это простое, голое внимание без всяких примесей, открытость для восприятия вещей такими, каковы они есть. Мы видим, что нужды - это автоматические, обусловленные требования в уме. И мы наблюдаем эти нужды, не оценивая себя за это. Мы не хотим нетерпеливо избавиться от этой постоянной нужды. Мы просто наблюдаем ее.

И только такое голое внимание, такое отсутствие нужды, способное быть на месте в нужный момент, обладает силой освободить нас, освободить нашу подневольную реакцию на нужду. Связь рвется, нас перестает обусловленно тащить в сторону удовлетворения наших нужд. Каждое мгновение отсутствия нужды - это мгновенье свободы. Внимательность не мешает существовать этому отсутствию нужды. Когда налицо одно лишь чистое внимание, тогда существует только наблюдение, тогда нет нужды. Если наблюдаешь желание, нужда перестает искать объект, чтобы удовлетвориться, и сама нужда становится объектом внимания; тогда поглощается тот импульс, который ведет к поступку.

Когда начинаешь видеть, что освобождает нас, а что нет, начинаешь также отличать то, что создает большее вожделение, более болезненную нужду, от того, что приведет тебя к мудрости и сделает свободным. когда мы сами ощущаем вкус свободы, то сам этот вкус убеждает нас.

Естественная деятельность ума - блуждания. Словно обезьяна, прыгающая с одного дерева на другое, он перескакивает с одной мысли на другую. Если он уже пришел в движение, он просто движется. Помыслы думают себя. Поэтому мы наблюдаем ум, пользуясь им как средством, чтобы увидеть то, что скрывается за ним.
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.


Последний раз редактировалось: София 1984 (Ср Окт 25, 2017 6:09 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 25, 2017 5:35 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Внимательность к дыханию

Для развития такой внимательности культивируется сосредоточение на дыхании, как на первичном объекте внимания; это не мысль о дыхании, а острое и постоянное осознание ощущения дыхания. Внимание направлено именно на это осязательное чувство.

Есть две главные зоны, где ощущение дыхания всего заметнее. Лучше всего взять одну из них и оставаться на ней. Касание дыхания можно легко почувствовать в ноздрях. Это первый из объектов сосредоточения, предлагаемых на выбор. Если избирается именно он, мы не следуем за входящим и выходящим дыханием; мы просто остаемся в одной этой точке, выбранной около кончика носа или в ноздрях, - там, где ощущение более всего заметно, - и отмечаем ощущение проходящего дыхания. Мы выбираем точку соприкосновения и устанавливаем на этом месте осознание, ведем отсюда наблюдение. Это - не какая-то умственная картина, а физическое ощущение. Мы можем чувствовать, как дыхание входит и выходит. Мы открываем свое осознавание, чтобы сфокусировать его на переживании ощущения, и содействуем возвращению осознавания к этому месту.

Такое осознавание ощущений, сопровождающих каждое дыхание, становится как бы авансценой внимания. Хотя в скрытых глубинах нашего существа могут возникать мысли и другие ощущения, не требуется никакой энергии, чтобы их удалять или как-то на них воздействовать. Они приходят и уходят, как им заблагорассудится. Если они отвлекают внимание от дыхания, мягкая настойчивость при возвращении его к дыханию и усиливает сосредоточенность, и культивирует способность к освобождению от них.

Другой участок, где дыхание вполне заметно, - это та область, где поднимается и опадает живот. Внимание наблюдает ощущения подъема и падения, когда они происходят сами по себе с каждым новым дыханием. Дыхание станет тонким; но мы наблюдаем его таким, каково оно есть; нам не нужно ничего делать. Это не какое-то дыхательное упражнение, а упражнение в осознавании.

Переходить с одного места на другое - все равно, что копать для колодца несколько пустых скважин.
Если мы хотим докопаться до воды, мы копаем землю прямо вниз на одном месте.
Это захватывающий процесс. В действительности нет никакой цели, кроме познавания того, что происходит именно сейчас.

Отметки

На ранних ступенях практики мы можем пожелать в качестве вспомогательного приема делать в уме отметки - "вдох" при каждом вдохе через ноздри и "выдох" при каждом выдохе; Отметки могут быть весьма полезным орудием для того, чтобы удерживать нас в состоянии бдения по отношению к процессу настоящего момента, - например, такие отметки, как "помыслы, помыслы", когда вторгаются помыслы, или "пахнет, пахнет", когда воспринято дуновение какого-то запаха, или "слушанье, слушанье", когда мимо проезжает автомобиль. Отметки - это техника, которая удерживает нас в колее.
Страх или похотливые мечтания представляют собой два особых примера, когда может потребоваться сознательное вспоминание, обеспечиваемое отметками.

Отметки позволяют нам мягко, но настойчиво оставаться со своим переживанием, признавая все, что временно получает преобладание, как только то возникает.
Когда внимание занято привычным блужданием, мы обнаруживаем это блуждание и осторожно возвращаем его к дыханию. Мы не пытаемся принудить ум, не стараемся насильно удерживать его на объекте. Насилие создает неподвижность ума, особого рода целевое ориентирование, которое желает, чтобы вещи были другими; а это представляет собой давление на данный момент, попытку пробиться в будущее. Здесь налицо неуклюжий ум, ум, переполненный собой и деланьем.

Ощущения

Много разных ощущений можно отметить по мере того, как углуб.ляется осознавание.
Когда мы получаем послания от тела, мы просто к ним прислушиваемся. Если мы чувствуем неудобство, мы просто отмечаем его: "неудобство", - не напрягаясь, не становясь жесткими. Если имеет место боль, мы расслаб.ляемся кругом нее и отмечаем ее: "боль, боль", - или каким-нибудь другим словом, естественным для нашего чувствования. Лучше всего не двигаться, отмечая побуждение к движению, побуждение избегнуть неудобства; дайте телу возможность просто сидеть. Чем тише будет тело, тем тише и ум.

Когда мы прислушиваемся к ощущениям - или с каждым дыханием, или в виде чувств внутри тела, - мы не находимся на том уровне, где производятся слова. Мы прерываем внутренний диалог, постоянное комментирование ума, мы прорываемся сквозь то место, где происходит думание, и переживаем процесс непосредственно. Именно прямое переживание подобного рода раскрывает интуицию и прозрение, свойственные уму-мудрости, что приводит ум лицом к лицу с собой.

Помыслы

Помыслы - это объекты ума. Их можно видеть, когда они, подобно пузырям, пересекают поле сознавания. Обычно помысел сформулирован в словах; но он может выразиться и в зрительном образе или в каком-то запомнившемся чувственном впечатлении, пока не сорвется в галопирующей фантазии. При наблюдении помыслов важно не комментировать, не выносить суждений об их содержании, а просто ясно видеть их, когда они возникают. Думание о думании - это не медитация.

Мы следим за дыханием, и при этом появляются помыслы; мы можем отметить их: "помыслы, помыслы" - и вернуться к отметкам дыхания. Отмечайте просто, что это "помыслы, помыслы", и снова возвращайтесь к дыханию. Оставайтесь простыми и легкими.

возвращение к дыханию помогает нам открыть силу освобождения и углуб.ляет нашу способность оставить обусловленное вожделение ума. Нет надобности тревожиться из-за того, что какая-то хорошая идея или решение какой-либо давнишней проблемы будут утрачены; то, что обладает ценностью, окажется в надлежащий момент доступным.

Углубление сосредоточенности - это естественный процесс, подобный способности мускулов усиливаться при продолжительном пользовании. Всякий раз, когда мы возвращаемся к дыханию, наша сосредоточенность усиливается. Ум может заметить это и сделать вывод: "Лучше выходит"; если не распознать в этом помысел, такое отношение становится отвлекающим умом, менее сосредоточенным на действии, а более создающим себя. Освобождение от "знания" позволяет нам переживать вещи непосредственно, каковы они есть.

Пока мы отождествляем себя с содержанием ума, мы не свободны по-настоящему.
Различие между пребыванием в рабстве и состоянием освобождения - это различие между думанием и признанием помысла за помысел.

Волевое действие

Наблюдая намерение, предшествующее волевой активности, мы начинаем свергать власть желания с ее трона, - а ведь она бессознательно обусловливает наши действия; благодаря этому мы приобретаем чуть больше свободы в своей жизни. Перед каждым словом или жестом намерение незаметно предшествует активности; это переводит энергию от желания к действованию. Как можно отметить волевой элемент, ведущий ко все более и более далеким переплетениям и алчным желаниям ума, так же точно можно и увидеть, что именно это качество выбора, которое снова и снова возвращает нас к дыханию, при правильном его поощрении приводит жизнь к равновесию.

Состояния ума

возникающие состояния ума повторяются и, похоже, обладают собственной, совершенно независимой жизнью, - они возникают к бытию только для того, чтобы смениться следующим состоянием, которое расположится на покинутой сцене. Мы ловко прилепляемся к каждому из этих умов, принимая их за "я" и "мое", хотя они иной раз радикально отличны один от другого и по характеру, и по намерениям. В самом деле, любой объект или помысел, вошедший в поле осознавания, может попеременно, в сменяющихся мгновеньях ума, вызывать приязнь или неприязнь.

Внутри нас содержатся несовместные системы желаний, которые в одно мгновенье могут оттолкнуть какой-то объект, а в следующее - страстно его пожелать. Эти враждующие системы желаний могут желать сделать что-то в одно определенное, но не в другое время. Такие несовместные, противоборствующие состояния ума и сопутствующие им суждения друг о друге являются причиной значительной доли того трения, которое мы переживаем в чувстве вины. Один ум возникает для того, чтобы за ним естественно последовал другой. Отождествление себя с одним качеством или настроением и отказ в существовании другому означает отрицание потока, захваченность болезненными завихрениями ума.

В какой-то отдельный момент состояние ума может быть радостно, или бодро, или счастливо, или добро, тогда как в другой оно может быть гневно, или алчно, или похотливо, или лениво. Ум на деле колеблется по тысяче раз в день между такими различными состояниями. Вследствие этой изменчивости состояний ума некоторые люди пытаются контролировать ум. Но я думаю, что важнее не давать уму контролировать нас. Некоторым представляется, что медитация - это останавливание ума. Хотя это и достижимо ненадолго, это состояние не уменьшит чувства привязанности к уму; больше того, поскольку и в этом случае "кто-то" совершает "что-то", и такое достижение может даже подкрепить иллюзорное "я". От останавливания ума мудрости не получится; она возникает от понимания природы ума. Благодаря такому пониманию отпадает самоотождествление с умом и появляется возможность освободиться.

Осознавание без разбора

Ничуть не лучше наблюдать за одним объектом, нежели за другим. Идеальный объект - это просто то, что происходит в данный момент. Когда мы следим за умом при помощи так называемого "осознавания без разбора", то мы берем сосредоточенность, развитую на первичном объекте, и разрешаем уму ежемгновенно переживать все, что возникает; все, что получает преобладание, усматривается с не создающим привязанности осознаванием. Мы просто следим без разбора за всем, что происходит. В такой открытости ума нет никаких суждений; она не предпочитает одного объекта другому. Это цель и метод разом; этим и красива такая медитация. Каждое мгновенье этой практики есть также и ее цель: внимательность, простая чуткость к тому, что есть.

Когда внимательность становится очень острой, мы начинаем видеть помыслы по-новому, буквально переживая их возникновение и исчезновение, словно они вставлены в рамку, - словно бы мы видели кинофильм, проецируемый на экране; мы рассматриваем смену одного кадра другим, исследуем отдельные элементы того, что раньше мнили единством, непрерывным потоком. Мы видим возникновение и исчезновение сознания, всего, что считали собой. Это дает возможность микроскопического рассмотрения ежемгновенного ума, рассмотрения бытия по мере того, как оно развертывается. Тогда то, что бывает бессознательным, становится сознательным. Ничто не встречает препятствий, ничто не прибавляется; целая Вселенная предстает, как хочет, и нам дарована благодать ее восприятия.

Мы как бы стоим на берегу ручья и наблюдаем все помыслы, плывущие вниз по течению, подобно пузырям. И когда мы их наблюдаем, становится все яснее, что некоторые из пузырей - это мы сами, наблюдающие ручей, что даже наблюдатель являет собой всего лишь часть потока; осознавание просто переживает все, что есть.

Поезд мысли

Может оказаться полезным такой наглядный образ медитативной практики: представим себе, что мы стоим у железнодорожного переезда и наблюдаем проходящий мимо товарный состав. В каждом прозрачном вагоне находится какой-то помысел. Мы стараемся глядеть прямо вперед, в настоящее; но наши привязанности привлекают наше внимание к содержимому проходящих товарных вагонов - мы отождествляем себя с различными помыслами. Когда же мы направляем внимание на поезд, мы замечаем, что в одном вагоне сервирован ужин; но мы только что поели, и ужин нас не привлекает. В следующем вагоне - прачечная, где сушится белье, так что мы на мгновенье размышляем о голубом полотенце, которое вывешено для сушки; но мы еще раз быстро пробуждаемся к настоящему моменту, поскольку в следующем вагоне видим какого-то человека, занятого медитацией; и мы вспоминаем, чем заняты сами. Проходят еще несколько вагонов с помыслами, и мы ясно распознаем, что это помыслы. А в следующем вагоне рычит лев; он преследует кого-то, похожего на нас. Мы следим за тем, поймал ли он нас, пока вагон не скроется из виду. Мы отождествляем себя с этим вагоном, потому что он для нас что-то "значит". Мы испытываем к нему привязанность. Далее мы замечаем, что тем временем пропустили все прочие, пробегающие мимо вагоны; тогда мы освобождаемся от своего очарования львом и еще раз переводим внимание прямо вперед, в настоящее.
Мы удерживаемся на некоторых предметах и не останавливаемся на других. Поезд все еще там; кажется, там же находится и безмолвный свидетель на переезде. Таковы первые ступени попыток быть внимательными, первые ступени старания пребывать здесь и теперь.

Затем, когда мы попривыкнем к осознаванию содержимого, мы начинаем отмечать сам процесс прохождения поезда. Мы видим просто вагон за вагоном, и наше внимание уже не следует за каждым стимулом; мы более не теряемся в следах прошлого или в предвкушении того, что придет из будущего. Итак, мы глядим прямо вперед, не отвлекаясь содержимым какого-либо вагона; но вот совершенно внезапно один из проходящих вагонов взрывается; нас привлекает это зрелище, и мы прыгаем в вагон и ввязываемся в происходящее там действие. Затем мы возвращаемся с кривой усмешкой, полные понимания - это был всего лишь образ взрыва, всего лишь помысел - вагон. И мы снова глядим прямо перед собой, только на процесс прохождения вагонов; и вот в одном из них оказываемся мы сами, и мы бьем свою жену. В уме тьма всякого хлама. А мы немедленно следуем за ним, сейчас же втягиваемся в него; и это продолжается до тех пор, пока мы не начнем видеть безличную, обусловленную природу всего процесса и его содержимого, пока не осознаем совершенную текучесть его самого.

Затем, глядя прямо вперед, мы замечаем, что начинаем проявлять способность видеть между вагонами. И мы начинаем видеть то, что находится по ту сторону вагонов, по ту сторону помыслов. Мы чувствуем, что этот процесс совершается на фоне неразличенной открытости, что ум ежемгновенно возникает и исчезает в безграничном пространстве.

И когда мы ощущаем ту систему координат, внутри которой протекает вся эта мелодрама, это переживание начинает освобождать нас от увлеченности - даже от увлеченности страхом. Мы начинаем видеть: "А, опять эта штука со взрывом вагона!" Или: "Снова этот сердитый начальник!" Что бы ни появилось, мы начинаем видеть в появившемся часть процесса; мы видим то, что появляется, в некотором контексте. Малый ум, отождествлявший себя со всем этим вздором, начинает расти и расти, начинает включать даже самого себя в более обширный ум, настолько более обширный, что в нем находится место для всего и каждого, включая и сам поезд, и наблюдателя. А затем даже и наблюдатель, который стоит на переезде, оказывается всего лишь содержимым одного из этих товарных вагонов, просто еще одним объектом ума. И осознавание, не останавливаясь нигде, сразу же оказывается повсюду.
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 25, 2017 5:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

5. Руководство-инструкция по медитации на внимательности (випассана)
(Медленно, впитывая, прочесть для себя - или другу вслух)

Усядьтесь поудобнее, выпрямитесь; но не напрягайтесь. Пусть тело дышит просто и естественно; направьте внимание на самую заметную точку для осязания, где есть соприкосновение с током воздуха, когда он входит в ноздри.

Направьте осознавание на ощущение касания с входящим и выходящим воздухом.
Установите внимание как караульного у городских ворот: он замечает всех, кто входит в город и выходит из него; но сам он не впускает и не выпускает, а только стоит на часах у ворот.

Удерживайте внимание только на одной точке и замечайте ощущение, сопровождающее каждое дыхание, когда оно течет в тело и вытекает из него в естественном дыхательном процессе.

Если внимание отклонилось, верните его к точке касания, замечающей дыхание, когда оно входит в ноздри и выходит из них. Отмечайте: "Вдох, выдох..." Не думайте о дыхании; даже не создавайте его зрительного образа. Просто будьте вместе с ощущением, когда оно возникает во время касания воздуха, входящего в ноздри и выходящего из ноздрей.

Возникают звуки. Возникают мысли. Возникают иные ощущения. Возникает и исчезает весь фон происходящего.

А на переднем плане находится ежемгновенное осознавание ощущения входящего и выходящего дыхания. Ничто не отталкивается, ничто не вызывает желания. Налицо просто ясное, точное, мягкое наблюдение за дыханием. Внимательность к дыханию.

В теле возникают ощущения. В уме возникают помыслы. Они приходят и уходят, как пузыри.
Каждому мгновению ума разрешено возникнуть и исчезнуть силою собственного движения. Нет никакого отталкивания ума, никакой страсти к дыханию. Присутствует только мягкое возвращение осознавания к ощущениям вместе со входящим и выходящим дыханием. Мягкое возвращение.

Осознавание дыхания - это передний план. А на заднем плане все прочее остается таким, каково оно есть;
но открытый, спокойный ум не липнет.
Каждое дыхание единственно в своем роде: иногда оно бывает глубоким, иногда поверхностным; оно всегда слегка изменяется. Дыхание в целом чувствуется входящим и выходящим; все дыхание переживается на уровне ощущения, прикосновения.

Дыхание лишь происходит само собой. Осознавание просто наблюдает. Все тело расслаблено. Глаза спокойны. Лицо расслаблено. Плечи опущены. Живот полный и спокойный. Нигде никакой задержки. Только осознавание и дыхание.
Только сознание и объект сознания. Они ежемгновенно возникают и исчезают, скрываясь в обширном пространстве ума.

Не теряйтесь. Если ум отвлекается в сторону, осторожно, со спокойным неосуждающим и непривязывающимся осознаванием, возвратите его к дыханию. Отмечайте дыхание в целом от его начала до его конца, точно, ясно, от ощущения к ощущению.

Тело дышит само собою. Ум помышляет сам собою. Осознавание просто наблюдает этот процесс, не теряясь в его содержании.
Каждое дыхание по-своему единственно. Каждое мгновенье - целиком и полностью новое.
Если внутри тела возникнет какое-то ощущение, пусть осознавание распознает его как ощущение. Отметьте его приход и отметьте его уход. Мы не думаем о нем как о теле, или как о ноге, или как о боли, или как о вибрации. Просто отмечаем его как ощущение – и возвращаемся к дыханию.
Весь процесс идет сам собой. Осознавание от мгновенья к мгновенью наблюдает возникновение и исчезновение переживаний внутри ума и тела. Ежемгновенную перемену.

На переднем плане - осознавание дыхания, когда то само собою входит и выходит. Только дыхание и осознавание дыхания.
Отдайтесь дыханию. Переживайте дыхание. Не пытайтесь что-то получить от дыхания. Даже не думайте о сосредоточении.
Просто пусть осознавание проникнет до уровня ощущений, которые возникают сами собой и сами по себе.

Точка касания становится все более и более отчетливой и более напряженной вместе со входом и выходом каждого дыхания.
Ум делается заостренным на ощущениях, сопровождающих дыхание.
Если возникают помыслы, ясно отмечайте их движение в уме, их возникновение и исчезновение, подобное пузырям. Отмечайте их - и возвращайтесь ко внимательности к дыханию.

Если какая-нибудь мысль или какое-нибудь чувство становится преобладающим, осторожно, с открытым осознаванием, отметьте преобладающий элемент как "чувствование", или "думание", или "слушанье", или "вкушение", или "нюхание".
Затем мягко вернитесь к дыханию.

Не задерживайтесь на помыслах. Не определяйте их содержание. Только отметьте переживание помысла, входящего в ум и исчезающего, переживание чувствования, любого внешнего ощущения, которое возникает в данный момент и исчезает в следующий.

Возвращайтесь к ровному току дыхания. Без тяги к чему-либо, без отталкивания. Только с ясным осознаванием того, что преобладает в уме или в теле при своем возникновении.

Глубокое возвращение к пункту напряженного ощущения, которое служит отметкой прохождения воздуха при каждом полном дыхании.
Глаза полузакрыты; плечи опущены; живот расслаблен. Осознавание кристально чисто.
Преобладают все более и более тонкие ощущения.
Преобладают помыслы. Каждый из них ясно отмечен внутри сосредоточенного осознавания дыхания.

Наблюдайте его движение, постоянную смену одного объекта другим, одного дыхания другим, ощущения ощущением. Эту постоянную перемену, подобную калейдоскопу.

Ежемгновенно объекты возникают и исчезают в обширном пространстве, в пространстве ума и тела. Спокойное, открытое осознавание, просто наблюдающее процесс возникновения и исчезновения. Осознавание всего, что получает преобладание, возвращается к ощущению дыхания.

Возникают чувства. Возникают помыслы. "Планирующий ум", "судящий ум". Осознавание переживает процесс их движения. Оно не затеряно в содержании. Наблюдайте помысел, проходящий через обширное пространство ума.

Эти слова, возникающие из ничего, исчезают в пустоте. Только открытое пространство, в котором весь ум, все тело переживаются в виде ежемгновенных изменений.
Звук возникает и исчезает.
Чувство возникает и исчезает.

Все, кем мы являемся, все, что мы думаем о себе, - это пузыри внутри ума, которые приходят и уходят каждое мгновенье; они возникают и исчезают в беспредельном, открытом пространстве ума. Осознавание без разбора. Ежемгновенное осознавание всего, что возникает,всего, что существует.

Все вещи, обладающие природой возникновения, обладают и природой исчезновения.
Все, о чем мы думаем как о "себе", исчезает от мгновенья к мгновенью.
Ежемгновенно все это просто видится таким, каково оно есть, совершенно приходит и уходит само по себе.

"Так следует вам думать обо всем этом мимолетном мире: звезда на рассвете, пузырь в потоке, вспышка молнии в летнем облаке, мерцающий светильник, призрак, сновидение".

Мудрость появляется в том уме, который пребывает в незнании, внутри спокойного ума, который просто есть. В том, чем обладает Будда, или Христос, или Мухаммед, нет ничего такого, что отсутствовало бы в нашем существе; это тот же самый родник, та же первоначальная природа, та же общая сущность. Освобождаясь от того, кем мы воображаем себя, освобождаясь от своей попытки контролировать мир, мы приходим к своему естественному существу, которое все эти годы терпеливо ожидало нашего возвращения домой.

Возможно, будет полезно дать дальнейшее определение выражению "освобождение". Освободиться - значит не задерживаться на чем-то, пришедшем на ум. Это выражение также означает переживание того качества осознавания, лишенного вожделения, которое ничего к себе из потока не притягивает, - переживание огромного простора, которое всегда просто не мешает всему приходить и уходить.

Мы лучше поймем этот простор, когда заметим, что обычно ум замыкается на каждом помысле. Ум принимает форму всякого входящего в него объекта. Ум думает о яблоке - и становится яблоком. Он думает о страхе - и сам становится страхом. Поэтому мы пришли к убеждению, что ум - это содержимое ума. Но ум есть содержимое ума не в большей степени, чем небо есть проходящие по нему облака. Это пространство, где проходят элементы его содержания, где они возникают и исчезают. Переживание этого простора и есть сущность отсутствия вожделения, освобожденности, наличия пространства для всего, способности не удерживаться ни на чем.

Когда мы вступаем в связь с этим открытым пространством вместо связи с его содержимым, мы не привязываемся ни к чему, что проходит через него. Если возникает страх или желание, оно оказывается видно изнутри окружающего его простора. Мы не теряемся в нем, становясь им, а просто видим его как всего лишь еще одно мгновенье, пришедшее без спросу, которое так же и уйдет.

Освобождаясь от всего, чем мы себя считаем, освобождаясь от мыслей о себе, как о теле или об уме, как о человеке блестящего ума или тупице, как о святом или глупце, мы наконец снова обретаем целостность и делаемся чутки к пребывающей внутри нас Вселенной. Если мы освобождаемся от всего, мы можем иметь все.

Развитие ума, который ни к чему не привязан, открывает путь к мудрости.
Возникают помыслы, чувствуются ощущения, внешние чувства открыты и восприимчивы; в просторе ума возникают предпочтения и мнения; но все это видится с ясностью, и нет никакого отождествления или вмешательства.
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 25, 2017 5:42 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой




6. Образ себя и воображаемая личность

Таким образом, мы видим, что в просторе освобожденности возникает естественное равновесие. Благодаря нашему освобождению от путаницы возникает познание. Благодаря освобождению от гнева возникает любовь. Нам не приходится привносить любовь извне, нам нужно только освободиться от того, что ее не пускает. Благодаря освобождению от страха возникает спокойствие.

В тишине медитативной практики увидеть зти препятствующие состояния и освободиться от них довольно легко; но сделать это в течение дня не так-то просто. Мы становимся забывчивы и снова впадаем в свои обусловленные верования и отождествления. В повседневной жизни мы обнаруживаем, что, пользуясь той же самой техникой - простым узнаванием состояния ума, как мы это делали во время медитации, простым называнием его и освобождением от него пространства - "А, снова гнев!", или: "Ну, чувствую, что становится немного страшно!" - мы переводим это состояние в свет осознавания, и оно теряет свою огромную власть над нами. Даже если мы сможем распознавать состояние своего ума один раз в час, эта практика отметок происходящего, когда оно имеет место, уменьшит напряженность самоотождествления с такими состояниями и даст больше простора всему дню. Каждый раз, когда мы узнаем какое-то состояние ума, не осуждая его, а только отмечая: "Вот неуверенность", или: "Вот страх", или "Глянь, вон беспокойство", - это ослабляет указанное состояние ума, укрепляя способность освободиться от него.
Простор, разрешающий всему быть таким, каково оно есть, который разрешает напряжениям распутаться, освобождает нас от болезненности сопротивления.

Мы сами становимся состояниями ума вместо того, чтобы дать им возможность просто пройти через осознавание, не прилипая к ним. Способствуя этому обширному, свободному от отождествления осознаванию, мы освобождаемся от всех попыток вообще быть кем-то, вообще что-то получить; мы не сдерживаем потока и не ускоряем его; мы просто не мешаем ему пройти так, как он идет.

7. Критический ум

Критический ум имеет мнение обо всем. Из потока ума он отбирает то, чем, по его убеждению, он должен быть, и отбрасывает все остальное. Он полон шума и старых знаний. Таково качество ума, который пристрастно поддерживает какой-то образ самого себя. Он всегда старается быть кем-то.

Критический ум надзирает за процессами всех наших помыслов и поступков и постоянно, въедливо болтает. Это один из голосов внутреннего диалога, который поддерживает то, что, как нам мнится, является нашим "я". Когда вынесено суждение, присутствует "кто-то", выносящий суждение, существует какое-то "я есмь", вовлеченное в танец отождествления с явлениями, как "я", как некто, совершенно отдельный от потока, от процесса. Все "да" и "нет" нашей жизни способствовали укреплению его власти, все "хорошее" и "плохое", все "правильное" и "неправильное", все противоречивые идеи о том, какими "надо" быть вещам. Это жестокий и постоянный критик всего, что появляется внутри ума. Но, поскольку это всего лишь еще один из процессов ума, его можно ввести в свет понимания и освободиться от него.

Иногда, когда мы медитируем и оказываемся увлечены помыслом, у нас появляется склонность думать: "Проклятье, я опять забылся в помыслах!" - т.е. склонность следовать за блуждающими помыслами с привычными, осуждающими комментариями, а затем, когда мы узнаем свое осуждение, реагировать таким образом: "Черт возьми, я опять осуждаю!" Мы критикуем критический ум.

Когда возникает суждение, если мы признаем его объемлющим, свободным от суждения вниманием, мы ослабляем его хватку благодаря тому, что видим его с состраданием к процессу, которым являемся мы сами, с почтительным признанием огромной силы той обусловленности, из которой нам нужно выбраться. Мы окажемся затеряны тысячи и тысячи раз. Но освобождение от того, кем, как мы думаем, мы являемся, вместо его осуждения, помогает нам смягчить свою жизнь. Отождествление с помыслом побуждает к суждению. Если мы просто осознаем, что ум выносит суждение, когда он этим занят, если мы признаем это с открытой и ясной внимательностью, критический ум начнет растворяться.

Но этот ум, который комментирует самого себя с напряжением суждения, не пускает тот простор, в котором существует пространство для всего бытия в целом. Простор не приказывает чему-то прийти или чему-то остаться; он просто не мешает проявиться природе ума.

Для удержания этого простора, могущего признать осуждающий ум, не вынося о нем суждения, - требуется уравновешивающее действие. Если мы чересчур близки к какому-то помыслу или состоянию ума, если мы на самой их вершине, - то налицо давление, натуга, в которых для естественного потока не достает того пространства, которое ему необходимо, чтобы стать видимым во всей своей целостности. Тонкое сообразование приходит благодаря доверию к интуитивной мудрости процесса.

Когда ясно отмечен критикующий ум, можно наблюдать его хрупкость. Мы видим, как мнения слепляются и растворяются подобно снежным хлопьям. Мы видим, что каждый комментарий подобен пузырю. Когда его касаешься осознаванием, становятся вполне очевидными его несубстанциональность, сущностная пустота. Приязнь и неприязнь со стороны критикующего - это всего лишь старая карма и штампы обусловленности. Но если мы реагируем на эти предпочтения подневольно, если отождествляем себя с ними, они становятся причинами новой кармы. Суждение может быть очень тонким; единственное мгновенье похвалы или порицания, приязни или неприязни поляризует весь наш мир.
Мгновенье критикующего ума, затерявшегося в отождествлении со старыми предпочтениями, - это мгновенье забвения, мгновенье незнания. Мгновенье распознавания критикующего ума - это мгновенье свободы и мудрости.

Мы не понимаем, что если ум легкий и нецеплючий, нас не захватывают мелодрамы, приносящие такую боль нам и другим людям. Мы можем довериться осознаванию, которое не мешает усмотреть в суждении всего лишь часть потока, результат предыдущего обусловливания, который не обязан как-то направлять или ограничивать весь этот обширный ум. Критикующий ум пытается убедить нас, что мы должны быть постоянно идеальны, в лучшей форме, а если мы, дескать, этого не сделаем, то станем совершенно не приемлемы для тех, в чьей любви больше всего нуждаемся. Но на самом-то деле нашу способность любить и быть любимыми можно просто приравнять к нашей мере способности освободиться от отделённости, позволить, чтобы нас любили, благодаря освобождению от своего критикующего чувства неловкости.

В некоторых переводах йогических текстов мы слышим о "контроле над умом"; и это склоняет нас к мысли, что нам надобно оттачивать эту критическую способность контролировать ум. Но осуществлять подлинный контроль - это значит отпустить. Свободны мы, когда отпустили и не держим, потому что ничто возникающее тогда не в состоянии на нас повлиять - ни гнев, ни жадность, ни страх; и в нас нет ничего, на что они могли бы налипнуть.

Когда мы наблюдаем ум, не вынося суждений, мы ясно видим различие между думанием и следящей мыслью. Следящая мысль представляет собой отпускание, неудерживание содержания, когда мы осознаем процесс, видя пространство вокруг каждого объекта ума. Думание же - это погружение прямо в самую карму, которая порождает думу, объект, которая подкрепляет свою активность и в то же время усиливает свою способность вызывать отождествление и реакцию в будущем.

Христос сказал: "Не судите, да не судимы будете". Лучшим средством растворения критического ума окажется простое его узнавание без ценностного суждения, едва он возникнет.

Несколько лет назад я заметил, что в общественных местах ум у меня частенько начинает судить незнакомых людей, находящихся рядом в комнате. Я отмечал, насколько я, по моему убеждению, был выше их. Ум, как будто погруженный в гипноз, непрерывно упражнял свою критикующую способность.

И вот я стал наблюдать его, не подавляя; я просто отмечал то, что он делает. Я наблюдал, как он одним махом оскорбляет меня и сидящих рядом людей. По мере того, как я работал с этим судящим качеством, я стал видеть, как осознавание и растущее чувство космического юмора пробиваются сквозь это довольно липкое состояние ума и чем дальше, тем больше ослабляют его власть. Я чувствовал, как слабеет его голос, как он теряет свое могущество. Я наблюдаю, как ее привычная инерция истощается.

Бывают моменты, когда мы свободны от внутренней борьбы; бывают и другие, когда подспудное течение обусловливания настолько усиливается, что мы опять втягиваемся в суждения. Когда голос осуждающего ума будет особенно громким, у нас появится возможность снова открыть силу прощения самих себя. Открытость, порожденная прощением самих себя, настолько велика, что она рассеивает
напряженность критического ума. Вместе с добротой к самим себе мы развиваем сочувствие к тем трудностям, которые возникают во время постепенного пробуждения. Мы испытываем глубокое уважение к процессу, который раскрываем, и медленно понимаем. Мы видим, что осуждать себя за то, каковы мы есть, - все равно, что осуждать небо за погоду или море за приливы и отливы. Приятие себя и обширное осознавание позволяют нам переживать нашу драгоценную жизнь такой, какова она есть, без осуждения, которое вызывает раскол. Если быть добрыми и пробужденными по отношению к самим себе и освободиться даже от чувства никчемности - это открывает нас для нашей целостности.

8. Чувство никчемности

Личность, которую нам больше всего хочется любить, - это мы сами; но когда мы пытаемся обратить на себя любовь, - может быть, при помощи какой-то медитации, в которой культивируем это качество, или же в ходе нашей повседневности - мы обнаруживаем, что иногда не считаем себя заслуживающими любви. Мы видим, как возникающее сомнение в себе препятствует этой любви; это - некая помеха, которая, как становится понятно, присутствует в известной мере почти постоянно.
Все это - чувство никчемности, которое мы носим за собой, как облако. Оно нас слепит, и мы не видим своей красоты. Я вижу, как для некоторых, прекраснейших созданий, которых я знаю, их чувство своей никчемности оказывается самым жгучим пламенем, с которым им приходится работать.

Откуда же берется это чувство никчемности? Дело, кажется, обстоит так: нам велят не доверять своему естественному бытию, учат такому недоверию; мы им обусловлены. Это результат того, что мы отворачиваемся от самих себя, что мы научились не доверять самим себе. Вот простенький пример. В раннем детстве, неуверенно шагая по полу, мы можем почувствовать, что хочется писать - и писаем прямо на пол. Тут же к нам подходит мама или папа и говорит: "Нет, нет! Нехорошо, так не делай!" А ведь мы ничего и не делали, мы только пустили струйку; просто через нас что-то естественно проявилось. Но вот это событие каким-то образом оказалось "нехорошим"! Оно заставляет нас все чаще сомневаться в своей естественности.

Ребенку говорят только, чтобы он не крал и не лгал; но никогда не говорят, как. Наша естественность обвиняется. Наше недоверие к себе подкреплено чувством, что мы - единственные люди, которым случилось солгать или украсть, что в нас скрыты какие-то глубокие недостатки.

И вот большую часть времени внутри нас звучит этот критический, осуждающий голос, комментирующий то, что мы делаем, и то, как мы это делаем, указывающий нам, что мы не соответствуем среднему уровню, что мы недостойны любви. Мы как-то приходим к мысли, что любить самих себя - неподобающее дело, что мы недостойны любви к себе, а все потому, что мы утратили эту естественную любовь, естественное самоуважение.

Достаточно упоминания, что именно это чувство никчемности поддерживает "я". Нам не приходится сражаться с "я", сокрушать его. Большая часть того, в чем мы видим мотивацию "я", приходит от чувства никчемности. Когда же чувство никчемности отпадает, опора для "я" значительно уменьшается. "Я" - это не какая-то сущность, выступившая на завоевание мира; большая часть мгновенных вожделений, которые мы называем "я", являет собой механизм восполнения, старающийся опровергнуть никчемность: это не столько старание показаться великим, сколько старание не показаться дураком. Мы полагаем, что, если будем кем-то особенным, это компенсирует нашу неадекватность, покажет, что у нас на самом деле все в порядке.

Когда же мы освобождаемся от этого чувства никчемности, когда мы прощаем себе даже это, тогда не остается никого, кто пытается что-то доказать. Тогда вся структура "я" начинает рассыпаться, тогда она раскрывается для большей любви и примирения с собой. Когда появляется самоосуждение, мы осторожно стараемся отпустить его. Вполне возможно, что следующей мыслью будет: "О, я не могу сделать этого, это потворство себе. Я не должен позволять себе этого!" - что опять-таки будет проявлением того убеждения, что нам нужно контролировать себя, что мы не в состоянии доверять себе. Наше чувство недоверия к своему естественному бытию приобрело такую силу, поддерживается такой значительной частью общества, что многие люди от всего сердца соглашаются с тем, что нам нельзя доверять себе.

Существует столько недоверия к нашему естественному бытию, что многие люди убеждены в том, что человек по природе зол. Это и есть то самое чувство никчемности, о котором мы говорили в связи с осуждающим умом. Люди, имеющие такой взгляд на умственные препятствия, - на жадность и желания, на тот хлам, с которым мы все работаем, на гнев, эгоизм, - говорят: "Посмотрите на всю эту пакость! Можно ли доверять уму, наполненному этим?" Но когда мы высказываем предположение, что эти препятствия укрепляются таким отвращением и страхом, что можно освободиться от этого обусловленного ума и дать возможность возникнуть естественной мудрости, они отвечают: "Я не в состоянии отказаться от контроля, мне надо подкручивать гайки, или я действительно взорвусь!" На самом же деле наше чувство никчемности заставляет нас усиливать эти отрицательные качества. И поскольку все они поощряют дальнейшую отделенность, это обстоятельство заставляет нас чувствовать себя еще более нелюбимыми и недостойными любви, еще более затрудняет контакты с самими собой и с другими.

Мы можем отмечать свою никчемность точно так же, как и любое иное качество ума, свободно приходящее и уходящее в ответ на некоторые условия. Это всего лишь еще один момент ума, всего лишь еще одна часть преходящего зрелища. Мы можем доверять самим себе и силе осознавания, которая проникает до ясного постижения истины. Все наши попытки измениться, мысли о том, что мы должны что-то сделать по поводу того, кто мы такие и как себя ведем, приходят большей частью из чувства никчемности, из чувства личного недоверия. Даже сейчас многие из нас говорят: "Да, но..." Это в большей мере все то же самое.

Одна женщина, упомянула о том, что она назвала "переживанием космического сознания". "А не хвалитесь ли вы обладанием таким переживанием, которым не обладает никто из нас? Не создаете ли вы привязанности к высочайшим переживаниям?" Она ответила: "Нет, видите ли, из этого переживания не вышло ни знания, ни мудрости, ни даже мира. Если что-то в этом переживании было для меня действительно важным, так это чувство, что я была достойна его иметь".

Нет ничего необычного в том, что чувство никчемности становится более отчетливым; нам кажется, что оно усугубляется по мере того, как сознавание становится глубже и раскрывает все большее число наших глубоких наклонностей. Тогда оно становится основой для нашей работы над собой, для дальнейшего очищения.

Мы освобождаемся от своего чувства никчемности не потому, что кладем его под топор, не потому, что стараемся контролировать или подавлять его; мы освобождаемся от него, предоставляя ему достаточное место для того, чтобы оно увидело, что оно делает.

Чувство никчемности не делает нас никчемными. Оно было приобретено за время многих жизней, если не за миллиарды мгновений ума в этой жизни, когда нам говорили, что мы поступаем неправильно или неадекватно, и когда мы сами так думали. Каждый человек, по-видимому, до известной степени обладает им. Не знаю, каждая ли культура поощряет его в одинаковой степени; но в нашем обществе оно получило весьма заметное преобладание. Но мы достойны того, чтобы освобождаться от своей никчемности, и нам есть зачем. Если бы мы не делали ничего, кроме практики освобождения от никчемности, значительная часть того хлама, над расчисткой которого мы столь усердно работаем, не имела бы подпорки. У нас было бы больше места, куда расти.

Мы сознательно отдаемся чувству никчемности; когда оно возникает, мы не развлекаем его кредитной карточкой "я". Работа, которая нас пробудит, - это проявление острого осознавания никчемности без его осуждения. Мягко, терпеливо и с большой любовью мы признаем то, чем в действительности являемся. Как это выразил один мой друг: "Всегда старайся видеть себя глазами Бога".

Нам не следует бояться увидеть что бы то ни было. Когда мы ясно видим гнев, или страх, или неуверенность, или сомнение, каждое из этих явлений растворяется; оно не требует выражения, его реактивная сила рассеивается. Внимательность пробьется сквозь него; внимательность ослаблит силу его возникновения также и в будущем, даже несмотря на то, что она может иметь такую энергию, что на некоторое время удержится. Когда мы переживаем чередование мгновений внимательности и гнева, мы начинаем подрывать власть гнева.

Внимательность представляет собой мощнейшее средство для очищения, которым мы располагаем, потому что она взращивает в уме отсутствие вожделения.

Внимательно вступить в данный момент - значит полностью принять самих себя.

Далее у нас имеются два наших старых товарища, лень и вялость, которые, как сказал один учитель, лучше всего олицетворены в банановом слизняке. Леность и вялость многообразны в своих проявлениях. Обыкновенно это - неповоротливость ума, которую мы время от времени ощущаем. Иногда, когда мы наблюдаем ум, мы отмечаем значительную долю сонливости и подавленности, которые становятся настоящим препятствием для ясности, потому что без должной энергии очень трудно быть проницательным. Леность и вялость, подобно другим препятствиям, могут зайти настолько глубоко, что станут частью нашего характера, способом нашего отношения к миру. Иногда это обстоятельство становится для нас очевидным, когда мы сидим и отмечаем такое свое думанье: "О, сейчас это уже лишнее..." или: "Думаю, пора остановиться!..", "Ну, для меня достаточно!" Это лень; и когда она присутствует, она способна воспрепятствовать дальнейшей работе. Эта сонная ослепленность погружает ум в особое состояние слабоумия; часто мы определяем его как "свою усталость" - вместо того, чтобы видеть в нем просто "утомление", "вялость", и оставаться с ним без противодействия, которое могло бы возникнуть в виде реакции на него.

Предписанное средство для восстановления спокойствия в уме заключается в подкреплении сосредоточенности посредством осторожного, терпеливого и упорного возвращения его обратно к дыханию.

Для работы с этими препятствиями надобно запастись терпением. Они не уйдут в одночасье. Баба Хари Дас говорит, что даже святой в возрасте девяносто одного года не свободен от препятствий. Они приходят в любое время, когда им вздумается. Большая часть нашей медитации имеет дело с препятствиями. Иметь с ними дело - это просто видеть их с открытым осознаванием, без ценностного суждения.

Пожалуй, самым мощным из всех этих препятствий является сомнение, ибо оно способно прервать практику. Хотя доля сомнения может стать полезным мотивом для более глубокого исследования того, что мы, будучи обусловлены, считаем истинным, но сомнение иногда может набрать такую силу, что закроет ум. Мы сомневаемся в том, что избранный нами метод доведет нас до цели; сомневаемся в собственной способности понимания; даже в существовании свободы. Когда сомнение возобладало, мы прекращаем работу над собой, мы опять опускаемся на четвереньки, мы склонны чувствовать жалость к себе и недоверие к Вселенной.
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.


Последний раз редактировалось: София 1984 (Вс Июл 22, 2018 6:31 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 25, 2017 5:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

14. Западня лжепросветления

Просветление - это синоним способности просто присутствовать, находиться в настоящем моменте без какой-либо привязанности к другому месту; вся наша жизнь находится именно здесь, именно сейчас.
Даже блуждающий ум, если мы наблюдаем его, не желая видеть его иным, содержит ключ к великой мудрости, потому что являет собой в точности то, что мы такое, - и именно в это время. Нам нет нужды быть кем-то другим. Дзэнский наставник Судзуки Роси говорил о "просветлении до просветления", которое представляет собой такое состояние ума, когда налицо внимательность, когда нет вожделения к тому, чтобы вещи были каким-то образом иначе, чем они есть. Это просто виденье настоящего момента, терпеливое и прямое.

Одним из явлений, которые являются для нас преградой для достижения этого просветления, чем бы оно ни было, может стать наш голод по тому, чем мы воображаем просветление. Просветление может стать величайшей причиной страдания, потому что оно остается предметом нашего сильнейшего желания. Это наше величайшее "пребывание в другом месте", наш величайший вакуум. Просветление - это свобода; помысел о просветлении - это темница. Истина существует в данный момент. Если мы находимся где-то в другом месте, ищем что-то за пределами данного момента, мы находимся в тюрьме.

Далее появились - мир "непревзойденной мудрости", затем "меня совсем нет, нигде нет", далее еще одно переживание и еще одно, и я все говорил: "Ну, брат, теперь оно уже недалеко!" Возникали новые и новые переживания. Тогда я начал понимать, как представлял дело: появится еще несколько дюжин переживаний - и все будет сделано, все будет кончено, останется чистое сознание в течение двадцати четырех часов в сутки. Но, оказывается, существуют целые сотни так называемых "наивысших переживаний". И все они - всего лишь переживания.
Ценность глубинных переживаний - в очищении, в проникновении в то, что есть, в то, что происходит в данный момент. А привязанность к какому-нибудь переживанию, как к достижению или завоеванной истине, отвлекает внимание от реальности следующего мгновенья.

Желание свободы, когда оно является мотивом для нашего естественного состояния, есть великая радость. Желание быть свободными от вещей, каковы они есть, оказывается великим страданием. Желание быть просветленным подобно "я", которое хочет присутствовать на собственных похоронах.

Мы можем убеждать себя не стремиться к высочайшему переживанию, потому что знаем, что оно представляет собой всего лишь часть преходящего зрелища; тем не менее иногда мы отмечаем, как обусловленный ум жаждет стать чем-то иным, нежели то, что он есть.
Когда мы переживаем это состояние хотя бы в течение тысячной доли секунды, оно останавливает весь мир и позволяет нам освободиться от какой-либо надобности быть где-то, кроме совершенства данного момента.

На этом уровне мы переживаем побуждение, которое почти можно было бы назвать "ностальгией по Богу", экстатической жаждой прийти домой, вернуться к источнику, быть завершенными. Это необусловленная бесконечность по ту сторону ума, чистое, недифференцированное бытие.

15. Вещество ума

Слово "ум" употребляется во многих различных случаях. Его основное значение - механизм восприятия. Когда мы говорим об "уме", мы обычно имеем в виду думающий рассудочный ум, ум внутреннего диалога, ум как "я есмь", ум как это. Однако этот ум представляет собой только часть гораздо большего разума, далеко превосходящего то, что мы называем интеллектом. Но все содержание реальности не воспринимается на думающем уровне ума. Всегда у нас есть еще тонкая подпитка из ума-мудрости, которую мы называем интуицией. Мы переживаем более глубокое познание. Если рассудочный ум не имеет ярлыка для более тонкой вести, он склонен не доверять ей; он отвергает то, на что не может наклеить ярлык.

Прозрения, возникающие в уме мудрости, часто переживаются в виде внезапных, бессловесных пониманий того, какими являются вещи. Этот уровень ума не так зависим от того вида "познания", который улавливает реальность в понятия и слова. Он просто может переживать бытие. Иногда во время уединенной прогулки по лесу я пребывал только в своем ежемгновенном переживании бытия. Когда мои ноги касались земли, переживание касания было всей реальностью. Когда глаза обращались к дереву, существовало только виденье - это была вся реальность.
Пенье птицы - просто слушанье. Аромат кедра - просто обоняние. Трудно описать точность этого переживания, его кристальную чистоту. Подобные переживания очень трудно описывать словами, потому что они происходят на таких уровнях, где языка нет.

Когда люди начинают видеть относительность думающего ума, они говорят: "Убейте ум, ум - это мой враг". Но это говорит сам думающий ум. Не делайте "ум" врагом. Ум и есть медитация.

Когда мы видим, как приходят и уходят помыслы, как приходят и уходят чувства, как приходят и уходят ощущения и воспоминания, когда мы наблюдаем их таким умом, который не пытается овладеть чем-нибудь, не пробует наклеить на все ярлыки, - мы открыты для понимания; и это по-настоящему все, что нам нужно делать. Ум окажется сосредоточен весьма открытым способом. Ему не надо будет быть твердым или жестким.

Она существует сама по себе; ее существование не зависит ни от каких условий. Это чистая сущность, и ее прямое восприятие оставляет нас с пониманием, что осознавание просто есть; что мы не есть какой-то объект из содержания ума; что за пределами ума существует нечто иное, нежели то, что постижимо умом; что любая мысль о "я", или о теле, или об уме, вообще любая мысль - это не то, что мы.
Именно это некоторые дзэнские традиции называют Единым Умом, общим всем существам. Это неограниченная реальность; и вся она существует внутри каждого из нас. Далеко за пределами относительных фактов пространства и времени существует Пра-ум - ум до думания, ум до того, как Вселенная приобретает форму.

16. Руководство-инструкция по медитации любящей доброты
(Медленно, впитывая, прочесть для себя - или другу вслух)

Усядьтесь удобно, так, чтобы смогли просидеть некоторое время; без напряжения или скованности; просто расслабьтесь в своем теле.
Пусть дыхание приходит и уходит само.

Теперь размышляйте о том, как гнев ощутим для вас, как он переживается.
Размышляйте о том огне внутри тела и ума, который есть гнев. Размышляйте о разделении, которое он вызывает, об отъединении, одинокости и боли.
Гнев приходит из боли и возвращается к боли.
Чаще всего гнев хочет повредить своему объекту, человеку или предмету, на который он направлен.
Почувствуйте его в теле, в уме; почувствуйте этот вихрь, это страдание. Сердце замкнуто, закрыто от мира броней, отъединено. Размышляйте о болезненности, о разделении, которое есть гнев, зависть, ревность.

Теперь размышляйте о его противоположности, о качествах тепла и терпенья, которые раскрывают для нас пространство, где мы можем существовать, можем расцветать. О том, как гнев отпадает, как развязываются узлы, как они растворяются в этой открытости тепла и терпенья.
С каждым дыханием вдыхайте тепло, выдыхайте терпенье. Вдыхается тепло; с выдохом медленно выходит терпенье. Тепло и терпенье. Тепло питает вас, кормит вас, взращивает вас. Терпенье дает всему этому место, открывает простор. Почувствуйте, как огонь гасится этой открытостью сердца. Исчезла всякая броня. Тепло и просторно.

Теперь пусть эта теплота и это терпение положат начало прощенью. Размышляйте сперва о тех, кто мог причинить вам боль в прошлом случайно или преднамеренно. Пошлите им прощенье. Сделайте это легко. Не напрягаясь или отталкивая. Пусть эти старые завесы ожесточения отпадут.

Нарисуйте в уме образ человека, когда-то причинившего вам боль, скажите себе молча: "Я прощаю каждого, кто в прошлом намеренно или ненамеренно, мыслью, речью или делом причинил мне боль". Простите их как можно полнее. Если где-то все еще остается ожесточение, примите также и его; пусть оно рассеется по мере того, как растет прощенье. Разрешите себе прощать.
Освободитесь от гордости, которая держится за ожесточение: "Я-де вас прощаю".
Просто освободитесь от всего. Сила прощенья так велика. У нее есть место, чтобы простить.

Теперь - о тех, кому вы могли причинить боль. Попросите у них прощенья. Не с чувством вины, а с пониманием того факта, что мы спотыкаемся, что мы все бываем незрячи. Освободитесь и от самоосуждения.
И молча скажите про себя в точности так, как вы это чувствуете: "У всех, кому я намеренно или ненамеренно причинил боль своими мыслями, речью или действием, - у всех у них я прошу прощенья".
Пусть отпадет всякая жестокость, которая стесняет сердце.

Разрешите себе принять прощенье. Стеснение в груди, в теле, в уме - это всего лишь противодействие. Пусть оно уйдет. Освободитесь от своей обиды за себя. Простите себя. Скажите себе: "Я прощаю тебя".
Оставьте себе место в своем сердце. "Прощаю себя за всю причиненную боль, даже за те вещи, которых не хотел сделать". Пользуясь своим собственным именем, скажите себе: "Я прощаю тебя".
Осторожно откройте сердце для себя. Осторожно; дайте время этому процессу.
Самоотдача. Внесите прощение самому себе в свое сердце.
Создайте для себя место. Окутайте себя прощением и освобожденностью.

Теперь с этим чувством открытости направьте к себе эту любящую доброту; повторяйте в глубине сердца, как вам будет удобно, пользуясь такими словами, какие найдете подходящими: "Да буду я счастлив; да буду я свободен от страдания; да буду я свободен от напряжения, страха, тревоги; да исцелюсь я; да пребуду я в мире!"
"Да освобожусь я от страдания, да освобожусь от напряжения, от гнева, от разделенности. Да освобожусь я от страха, скрытости и сомнения. Да буду я счастлив". Полюбите себя.
"Да буду я счастлив. Да освобожусь я от всего, что причиняет мне страдания!"
Пожелайте себе добра. Скажите себе от всей души: "Люблю тебя". Пользуйтесь своим именем, если вам это нужно. Скажите: "..., я люблю тебя".
"Да буду я свободен от страдания; да найду я свою радость; да буду я наполнен любовью; да вернусь я к свету; да пребуду я в мире!"

Затем направьте эту любовь на кого-то, чей образ существует у вас в уме, к кому вы чувствуете большую любовь - к учителю, другу, к кому-то, кто вам очень нравится, - нарисуйте этот образ в уме и размышляйте: "Да будете вы счастливы, да будете вы свободны от страдания!"
"Дорогой друг, да будете вы целостны, да придете к своей завершенности. Да будете вы свободны от гнева, от ревности, от напряжения, от страха! Да будете вы счастливы, да будете свободны от страдания!"
"Да вступите вы в свою радость, в свою полноту! Да будете вы свободны от всех страданий!" Сосредоточенно направляйте этому любимому вами человеку благожелательность.
Нарисуйте в уме образ другого человека, к которому вы чувствуете любовь, кому желаете добра. Нарисуйте их ясно, так отчетливо и легко, как только можно, и направляйте на них свои чувства благожелательности, используя некоторые повторения: "Как хочу быть счастливым я, так да будете счастливы и вы. Да будете вы счастливы и свободны от страдания. Да отпадут от вас напряженность и сердечная боль. Да возрастет ваша радость. Да будете вы свободны от страдания".

Пусть ваша любовь распространится на каждого человека в доме, где вы живете, где сидите в медитации. Наполните комнату своей любовью, наполните ее сердечной заботой. Пусть вся комната, все эти люди пребудут в вашем сердце. "Да будем все мы счастливы!" Не забывайте себя; вы - тоже еще одно прекрасное существо.
Пусть ваша любящая доброта излучается на каждого человека. "Да будем все мы свободны от страдания, да будем все мы счастливы. Да вступим - мы все и каждый из нас - да вступим мы в свет. Да освободимся мы от преград; да освободимся мы от своего страдания, да почувствуем свое совершенное бытие. Да будем мы все свободны от страдания, да будем мы все счастливы, да будем свободны!"
Пусть это чувство распространяется наружу, пусть оно охватит всю окрестность.
Пусть оно охватит весь город, где вы живете; оно широко, пространно, участливо.
Пусть оно продолжает распространяться. На всю страну, на весь континент.
Откройте всему этому свое сердце. "Да будут все существа счастливы. Да будут все существа обладать чистым умом. Да будут их сердца открыты. Да будут они свободны от страдания". Медленно окутайте своей любящей добротой целую планету. Медленно и осторожно дайте своей любви распространиться повсюду, на все существа.
"Да будут все живые существа, все чувствующие существа, - да будут они свободны от страдания. Да полюбят они себя, да придут они к своему счастью. Да раскроют они радость своего истинного "я". Все существа, повсюду.
"Да воссядут все существа в свете. Свободными. За пределами страдания. Да исцелятся все существа в участии друг к другу. Да будут все наши раны, все наши страдания - да будут они исцелены силой нашей любви к себе и друг к другу. Да полюбим мы друг друга".

Просто позвольте себе сидеть в свете этой любви, этой заботы о себе и друг о друге. Не пытайтесь что-то делать. Просто пребудьте - в любви, в свете.
"Да разделят все существа эту открытость. Да почувствует каждый эту безграничность, эту открытость сердца".
"Я делюсь заслугой этой медитации со всеми живыми существами повсюду. Да узнают все существа тепло и участие в своей жизни. Да узнают все существа прощенье самим себе. Да научимся мы просто быть в одном мгновенье за раз. Без всяких ожиданий. Просто открытое сердце. Делимся этим, насколько можем".
"Да будут счастливы все существа. Да будут все существа свободны от страдания.
Да будут все существа счастливы. Да будем все мы свободны. Да возвратимся все мы к своей завершенности!"

В нашем случае любящая доброта культивируется благодаря признанию огненных свойств гнева и благодаря переживанию открытости, покоя, а также противоположных гневу качеств - теплоты и терпенья. Благодаря признанию областей обиды и вины, благодаря освобождению от своей оторванности от других и от собственного
глубинного "я", мы посылаем сперва себе, а затем и другим чувства благожелательности, пользуясь такими словами, как: "Да буду я счастлив, да буду я свободен от страдания". Когда мы впервые пытаемся обратить любовь на себя, мысль о том, что мы ее не заслуживаем, нередко весьма заметна. Рассудочный ум-"я" может выдвинуть разнообразные доводы и постараться разубедить нас в необходимости заниматься такой медитацией. Эти доводы обращают наше внимание на многое из того, что делает нас незрячими по отношению к совершенству жизни, к ее блеску. Именно этот хлам делает нас невосприимчивыми к собственной красоте и старается убедить нас в том, что мы действительно недостойны, неспособны пережить просветление, что мы - расколотые существа, которым суждено вечно оставаться на своем пути. В уме существует особый уровень, на котором такие мысли поощрялись и культивировались. Теперь мы культивируем нечто иное для их замены, и это - гораздо более мощная форма сознания, нежели отрицательные формы. Она заменит их мягкой настойчивостью и доверием.
Самокритичность и самоотрицание, столь обескураживающие вначале, подобны отвердевшему верхнему слою целины, который трудно пропахать; но когда он достаточно увлажнен, вспахан и смешан с небольшой добавкой удобрения, он становится почвой, которая дает высокий урожай. Мы учимся давать себе тепло, проявлять к себе терпенье и таким образом стать способными культивировать тепло и терпенье. Природа этих положительных свойств такова, что они естественно заменят собой менее здоровые энергии.

Один из способов постараться культивировать любящую доброту - это думать о наших собственных хороших качествах. Я работал с людьми, которые говорили: "У меня нет хороших качеств, во мне нет ничего, что было бы прекрасным". А я говорил им: "Несомненно, должна существовать какая-то помеха, из-за которой вы чувствуете себя столь нелюбимыми и недостойными любви".
- Да, это чувство действительно ужасно - не быть способным никого полюбить, даже самого себя, хоть немножко...
- Должно быть, многие люди чувствуют то же самое.
- Чувствовать нечто подобное ужасно. Они так одиноки, так отрезаны от всех.
И тут проявляется исходящее от них невероятное сострадание к условиям человеческой жизни. Они говорят о себе с такой любовью, потому что открыли возможность позаботиться о нелюбимом, что было прежде для них недостижимо. И вот теперь они признали, что кто-то находится в нужде; вышло так, что этот "кто-то" - они сами; теперь они могут направлять благожелательность своих мыслей на то место внутри себя, которое так хочет быть целостным. Именно так следует практиковать медитацию. Мы посылаем любовь этому существу, которое так лишено любви, а затем излучаем изнутри эту энергию всем существам повсюду.

Так что я и был тем субъектом, который нуждался в любящей доброте. И я узнал, что мне необходимо сначала породить любовь к самому себе, а уж потом я мог бы открыться для другого. Посылать же любящую доброту другому человеку, на которого я сердился, было ловушкой "я", которое просто увеличивало разделение между нами. Я не оказывал им никакой помощи; и у моего действия был тонкий привкус превосходства и господствования. Но когда я смог расчистить в своем сердце место для самого себя, я сумел также принять свои гнев и разочарование, не ощущая с их стороны угрозы; я мог предоставить им пространство, чтобы они исчезли. Это также давало и другому возможность открыть пространство для освобождения себя от гнева. Чтобы послать любящую доброту другому человеку, мы сначала должны находиться внутри своего сердца.

По мере того, как продолжается практика культивирования открытости сердца, мы начинаем ощущать поразительную силу этой любви. И мы видим, что со всеми нашими воображаемыми никчемностью и страхами, со всеми нашими сомнениями и желаниями, трудно все время быть любящими. Но еще труднее ими не быть.
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 25, 2017 5:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой




18. Отпускание ада

Иногда мы сидим и медитируем безмятежно, в ясности и спокойствии. В другое же время нам очень долго кажется, что спокойствия никогда не будет, в уме словно много движения и много самоотождествления, мы как бы затеряны в пламени ума и склонны к тому, чтобы принимать это обстоятельство достаточно серьезно. Мы называем такие обстоятельства хорошей или плохой медитацией и, пожалуй, в то же время не признаем достоинств за "плохой", не признаем того очищения, которое продолжается, когда оказывается раскрыто блуждание ума, его возбуждение или беспокойство. Когда мы видим ум таким, каков он есть, это дает нам большую власть над его состоянием в данный момент. Поэтому когда я слышу, что не каждое занятие бывает сверхотличным", я чувствую только облегчение, потому что у медитирующего имеется возможность сидеть с неприятным хламом, имеется случай пронаблюдать ум, когда тому хочется находиться где-то в другом месте. Потому что это и есть тот ум, что создает карму. Именно этот ум, эта жажда ведут нас из тела в тело, от воплощения к воплощению. Это желание быть в другом месте, желание, чтобы вещи были иными.

Когда ум приятен и доставляет нам удовольствие, мы не видим этого страстного желания с отчетливостью. Мы можем даже и не заметить свою жажду просветления с такой ясностью, не обратить внимания на жажду высших состояний, на свои оковы, свое рабствование понятию свободы, страданию, внутренне присущим желанию, чтобы вещи стали какими-то иными, а не теми, каковы они есть. Когда вы принимаете ад, это более не ад. Ад - это сопротивление. Страдание есть сопротивление тому, что есть, его неприятие.

Мы чувствуем многие формы этого ада, когда наблюдаем ум и тело. И именно здесь мы встречаем демонов своего нетерпенья, своей жадности, своего неведенья; демонов привязанности к представлению о том, что де есть некто, подлежащий просветлению; демонов нашей привязанности даже к знанию и ясности, которые после хорошего занятия медитацией затрудняют способность выносить сутолоку, шум и тяготы этой изменчивой жизни. Демоны - это не шум; демоны - это наше отвращение к шуму. Демоны - это не нетерпенье; демоны - это наша привязанность, наше отвращение, наше нетерпенье по отношению к своему нетерпенью.

Когда вы способны принять неудобство, такая способность позволяет вам установить равновесие ума. Подобная сдача, подобное освобождение от желания быть иным, нежели то, что мы есть в этот самый момент, - и есть то, что освобождает нас от ада. Когда мы видим в уме сопротивление, неподвижность, скуку, беспокойство... это и есть медитация. Часто мы думаем: "Я не в состоянии медитировать, я беспокоен... я не могу медитировать, я утомлен... я не могу медитировать, у меня на носу муха..." Это и есть медитация. Медитация не в том, чтобы исчезнуть в свете. Медитация - это видеть все то, что мы такое.

Если мы видим это беспокойство - "я беспокоен", тогда оно становится проблемой; мы на него смотрим, как на проблему; сделали его своей проблемой. Беспокойство есть всего лишь еще одна сторона нашей природы; то, что мы говорим: это - "наше" беспокойство.

Один дзэнский наставник говорит: "Если вы думаете так, то так; если вы думаете не так, то не так". Если мы думаем, что демоны реальны и это наш хлам, тогда демоны реальны и это наш хлам. Если мы думаем, что эти демоны - всего лишь клочья дыма, тогда мы способны избавиться от них без усилий, одним дуновением.

Когда мы видим, что поток - это то, что есть, когда мы становимся этим потоком, - не становимся "кем-то", кто наблюдает, но просто будем, будем без имени, будем находиться здесь без всякой личности, - тогда нет ни демона, ни Будды, а просто существуют вещи, каковы они есть, каждая из них совершенна по-своему. Мы обнаруживаем, что пока существует какая-то часть нас самих, которую мы не принимаем, мы не освободимся от ада и не пробьемся сквозь все явления, гипнотизирующие нас удовольствием и страданием - сквозь все эти мысли о себе, сквозь все отождествление с телом, с восприятиями, с состояниями сознания. Эти аспекты нельзя увидеть отчетливо до тех пор, пока мы не примем все таким, каково оно есть, с большой долей самоприятия и сострадания. Как часто мы находились в аду своего представления: "Я рад, что никто не знает, о чем я думаю!" И все же как раз в этот момент возникает возможность прозрения в то, как мы проявляем себя в мире, в то, что удерживает внутренний мир отдельным от внешнего, что создает небеса и ад. Когда вы можете просто увидеть помысел, освободиться от помысла и осторожно вернуться к дыханию, к данному моменту, сделать это мягко и без осуждения, - тогда, в это самое время, в это мгновенье, внутренний и внешний мир сливаются воедино.

Когда мы вступаем в этот поток, когда начинают распадаться мифы о себе, когда они начинают становиться менее ощутимыми, может зародиться страх. Мы воображаем, что вот-вот исчезнем в пустоте, и поражаемся: "Что же тогда действительно происходит? Что реально? Я хотел потерять "я", потерять свою отделенность, хотел открыть свое сердце; а сейчас я боюсь, что здесь нет никого, кто контролирует происходящее. Что мне теперь делать? Все вышло из-под контроля". Но дело здесь не столько в том, что из-под контроля выходит и проявляет непредсказуемость поток, сколько в том, что он недоступен для некоторого воображаемого "я" и вместо этого оказывается совершенным развертыванием запутанных законов причины и следствия, законов кармы.

Пытаясь контролировать неконтролируемое, мы создаем ад. И когда он начинает отпадать, проявляется робость "я". Это "я" говорит: "Э, нет, я существую". Но то, что мы были и как существовали - по нашему мнению - не существует в таком виде, и это нас пугает. Это новое переживание - тоже просто "бытность". Мы видим, как появляются эмоции, как они проплывают в пустоте; и мы вспоминаем, что эта пустота - как раз то, что мы есть. Мы переживаем прохождение помысла через эту пустоту и хотим узнать, что происходит; но этот интерес отмечается, как всего лишь еще один пузырь, проплывающий в открытом просторе, который мы так долго принимали за твердое, драгоценное "я". И мы устремляемся за чем-то прочным, мы опять хватаемся за сомнение или страх; мы создаем демона, чтобы он убеждал нас в нашей реальности. Личность, "я", говорит: "Я не могу оставить все, я должен быть реальным; мне нельзя быть обманутым". Сомнение отталкивает поток, отталкивает мудрость и непривязанность, рассеивающие ад.

Мы воображаем, что выход вещей из-под контроля - это ад; но когда пережиты открытость и легкость естественного течения, когда все мысли и чувства окажутся в равной степени поглощены в процессе, мы будем освобождены от отождествления, которое создает "кого-то", чтобы страдать. Ад становится только еще одной мимолетной идеей, обладающей не большей реальностью или субстанциальностью, чем та, которую мы ей приписывали.

19. Удовольствие, боль и счастье

Когда мы вглядываемся в боль, первая очевидность - это сопротивление ей. Мы отмечаем физическое ощущение, называемое болью, и психическую реакцию, которая есть отвращение к неудобству, выпихивание. Это желание находиться в ином состоянии, не в том, в каком мы находимся; оно само по себе, пожалуй, является наиболее точным определением, которое мы можем дать душевному страданию: наше желание быть где-то в другом месте. Желание, чтобы вещи существовали по-иному, представляет собой самую сущность страдания. Точно так же мы не переживаем своего утомления, своей скуки, своего страха; вместо них мы переживаем свое сопротивление им. Мы часто переживаем состояния ума, которые отвлекают нас от сдачи, которые резко погружают нас опять в сон, вызывая автоматическую реакцию отвращения. Иметь дело с болью внутри тела - прекрасный способ начать распутывать эту привычную реактивность на неприятные состояния.

Когда мы освобождаемся от этого сопротивления - от всех появляющихся мыслей, от всех побуждений спастись, - тогда мы можем просто наблюдать их, позволяя им возникать в обширном и ненапряженном уме. Если сохранять ум мягким, чтобы он мог "баюкать" эти помыслы сопротивления, то это также позволяет расслабить всю область вокруг боли. Телесная боль создает такое состояние ума, что оно напрягается, отвергает неудобство; а затем напряженное отвращение усиливает напряжение внутри тела. Мы получаем эффект рикошета, движение взад и вперед между телом и умом: возникает душевное напряжение, которое становится причиной напряжения физического, а то в свою очередь усиливает боль и напряженность ума. Напряжение держится за боль, и это усиливает боль и одновременно сопротивление этой боли. Существует боль сама по себе - и боль, окружающая эту боль.

Но когда мы создаем расслабление вокруг этого болевого ощущения, мы расслабляемся и вокруг ассоциированных с нею мыслей. Мы позволяем боли присутствовать; мы признаем ее и делаем нечто почти полностью противоположное тому, что делали в нормальных условиях. Вместо того, чтобы избегать боли, мы проникаем в ее глубину. Мы входим в то самое пространство, где находится боль, входим в него с сосредоточенным, исследовательским умом. И когда мы проникаем в самую глубину боли, освобождаясь от сопротивления, мы видим, что боль - это не единый монотонный лазерный луч чувства; вместо этого мы видим аморфную массу движущихся ощущений. Она не остается просто на одном уровне, в одном центральном узле, а движется вокруг этого пространства и в действительности не стоит на одном-единственном месте. Она составлена из сложных ощущений.

Когда сосредоточенное осознавание входит в эту область и дает ей возможность быть такой, какова она есть, мы начинаем видеть эти сложные ощущения в форме отдельных событий. Мы наблюдаем, как они движутся, мгновенье за мгновеньем, сначала одно здесь, затем одно там. Когда сопротивление оставляет ум, вместе с ним уходит и понятие "боли", и мы можем переживать ее просто как чистое ощущение. Часто мы способны проникнуть в такое место, где наличествует только возникновение и исчезновение сложных ощущений, может быть, переживаемых в виде всего лишь покалывания, и их наблюдение иногда оказывается в самом деле приятным.

Конечно, не все виды боли дадут нам возможность такого значительного простора. Некоторые боли будут столь сильными, что станут долго удерживать ум в плену. Когда это происходит, мы наблюдаем, как внимание еще раз исчезает в отождествлении с болью, наблюдаем отвращение в форме обусловленной реакции.
наша реакция на боль представляется символом реакции на большинство вещей, вызывающих боль в нашей жизни. Мы хотим спастись от них, отвлечься, не иметь дела с неприятным, - и этим мы укрепляем власть боли над умом, ее способность опять отвлечь нас в другой раз.

Когда неприятные состояния не могут отвлечь нас, мы находимся на дороге к свободе. И, может быть, это происходит потому, что большинство из нас стало ошибочно принимать удовольствие за счастье. Обычно мы ищем удовольствия и избегаем боли. Но если мы понаблюдаем за собой более пристально, мы заметим, что удовольствие не делает нас счастливыми. Удовольствие есть удовольствие, то есть временное удовлетворение желания. Счастье представляет собой более глубокое удовлетворение, чувство целостности, отсутствие нуждаемости.

Большая часть нашего переживания удовольствия являет собой преодоление неудобства желания. Когда желание прекратилось, когда его предмет у нас в руках, тогда возникает боль, вызываемая желанием удержать его, желанием, чтобы ничто его не повредило, не разрушило.
Мы ищем счастья в раскрытии ума, в раскрытии самого желания. Временами практика медитации может быть даже неприятной; но медитация питает наше счастье, раскрывая нашу существенную природу, позволяя нам пребывать в этой завершенности. Именно этот простор при отсутствии желания и будет счастьем.

Однако важно признать, что даже в том, что мы называем духовными путями, существуют те же самые элементы, которые отвлекают нас в нашей мирской жизни; это - наши склонности и влечения к приятным переживаниям и наше отталкивание от неприятных переживаний, отвращение по отношению к ним. Наблюдать мирные состояния ума гораздо приятнее, чем свою алчность или эгоизм. Собственно, одна из причин, почему сосредоточенность бывает столь приятной, заключается в том, что страсть к препятствующим элементам подавлена спокойствием. Покой нередко бывает слишком соблазнителен для беспокойного ума. Мощь, сила ума, которую создает сосредоточенность, не оставляет возможности для большой активности препятствующих факторов.

Привязанность к подобному спокойствию может вылиться в проблему. Столь редко находящийся в состоянии спокойствия ум стремится к получению глубокого удовольствия от этой тишины. Покой нередко оказывается чересчур соблазнительным для беспокойного ума, и тому не хочется продолжать свою работу. Ведь так чудесно просто "выключить свет" и выходить из тела, выходить из всех его болей и просто повисать в блаженстве или в тишине. Но привязанность к этим состояниям представляет собой тонкую форму недовольства. Если в уме ничто не движется, не возникает и возможности для понимания того, что нас связывает.

Так мы учимся не держаться даже за свою боль. Странным образом нам часто легче отказаться от удовольствия, чем от боли. Легче отказаться от половой жизни, от молочного пломбира или от ласковых шлепков по спине и тому подобного, чем освободиться от своей боли, от страха и неуверенности. Мы отождествляемся с ними, мы по-настоящему держимся за эти виды обусловленности.

Когда мы освобождаемся от сопротивления, мы проникаем до непосредственного переживания отвлекающего нас явления, и его отвлекающее качество, его неудобство, растворяется в отчетливом виденье этого переживания.

Когда мы выходим за пределы привязанности и удовольствия или боли, дозволяя осознаванию встречать издавно обусловленные реакции вместо того, чтобы поневоле их отвергать, мы переживаем более глубокое счастье. Происходит раскрытие сердца и ума, чувство осуществления в этот самый момент.

Прочувствуйте резервуар энергии в этой комнате.
Откройтесь для своего переживания этого резервуара, как бы это ни происходило. Войдите в обширное пространство энергии внутри тела. Войдите в него свободно. Войдите в жизненную энергию. Пусть ваше тело вступит в самый поток жизни.

Если ощущение жизни изменяется, изменяйтесь вместе с ним. Никакого противодействия, никакой отдельности. Чистое ощущение, чистая форма. Никакого тела, никакого ума. Пусть все это свободно войдет в обширное пространство жизненной силы.

Не держитесь ни за что. Нет слуха, нет вкуса, нет обоняния.
Пусть все, что держит вас в отдельности - мысль, чувства, ожидание, желания, осуждение, страх, гнев, сомнение, - пусть все уйдет обратно. Ничего не полагайте, ничего не утверждайте, ни за что не держитесь; не бойтесь. Войдите свободно, войдите в самый поток, текущий внутри нас всех.

Не держитесь ни за одну мысль. Все принадлежит энергии жизни, энергии осознавания в форме. Пусть все вернется. Не держитесь за эти слова. Пусть все они вернутся в поток жизненной силы. В общий поток; просто в жизнь. Пусть все придет; пусть все уйдет. Нигде не задерживайтесь.

Все тоньше и тоньше; пусть все просто будет. Войдите в это. Исчезните в этом. Не держитесь. Просто войдите. Отдайте вашу отделенность. Погрузитесь в целостность.

Освободитесь от ума, освободитесь от тела. Дыхание просто приходит и уходит, распространяется в никуда, возвращается в никуда; просто ежемгновенное бытие.

Ум приходит и уходит. Пузырьки проходят сквозь пространство. Ничто не задерживается; ничто не останавливается даже на тысячную долю секунды. Пусть все уйдет. Погрузитесь обратно в единую силу, в единый ум, в единое тело, в энергию самого осознавания.

Переживайте все по мере того, как оно возникает и исчезает, простое и легкое, приходящее ниоткуда и уходящее в никуда. Просто поток в обширном пространстве. Совершенно полное; вполне простое. Обширное и неизмеримое, просто бытие.
Отделенности нет нигде, кроме ума.
Мы существуем везде сразу, совершенно такие, как есть, законченные.

Тело держит ум так же, как ум содержит тело. Глубокие чувства утраты и боли запечатлены в тканях тела так же, как и в уме. Как в глубоком спокойствии ум может освободить тело от своей хватки, так в глубокой успокоенности и сдаче тело способно раскрыть глубочайшие тайны ума.

Для того, чтобы культивировать это осознавание, чтобы привести внимание к уровню ощущения и поддержать его в течение дня, отмечайте получаемые ощущения, сохраняя некоторое осознавание положения тела. Просто знать, в какой позе мы находимся, отмечать, когда мы переносим свой вес, чтобы встать, знать, когда мы стоим или сидим, знать, где находятся наши руки, осознавать положение головы, осознавать состояние глаз - открыты они или закрыты, - все это обладает весьма мощным качеством пробуждения, которое приводит наше переживание прямо к реальности настоящего момента. Это звучит так просто; но мы, по всей вероятности, не сознаем реальности своего тела даже и десять раз за день.

Полезно посидеть и понаблюдать за тем, как ум ищет удовлетворения и старается избежать неприятного.
Поэтому мы сидим и наблюдаем свое беспокойство. Беспокойство становится медитацией. На самом деле наблюдение беспокойства может оказаться захватывающе интересной медитацией, потому что беспокойство и скука представляют собой различные аспекты одного и того же возбуждения внутри ума, который вновь и вновь хочет встать и что-нибудь сделать, чтобы осуществить свое желание. Но когда беспокойство и скука не в состоянии принудить нас к действию, когда мы дали возможность перемене занять место даже этих неудобств, тогда цепь связи слепого желания со слепым действием начинает распадаться.

Когда твердо соблюдаешь ежедневность практики, то общая внимательность становится заметной и в ходе всего дня.

когда вам кажется, что вы полностью затерялись и лишены надежды, просто отмечайте состояние болезненного смятения с терпеньем и какой-то глубокой нежностью; это все, что можно сделать. Когда мы просто сидим в данный момент, каков он есть, когда ум не обладает ясностью, и мы не обладаем способностью проникнуть через какое-нибудь глубокое препятствие, - такой способ действий может весьма великодушно дать нам возможность раскрыться для самих себя. Тогда мы просто практикуем сострадание и самоприятие, чтобы и далее очищать свой ум.
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.


Последний раз редактировалось: София 1984 (Чт Июл 05, 2018 6:18 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 25, 2017 5:59 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

25. Цветок

Переживание - это просто само переживание. И если, вглядываясь в этот цветок, мы видим в нем момент жадности или эгоизма, или страха, мы видим здесь его в контексте этого совершенства, внутри этой ясности; и это подобно еще одному лепестку цветка. Мы видим, что все это естественно.
Эгоизм не заставляет нас чувствовать себя отдельными. Мы видим, как естественно мы эгоистичны; но в этом виденье нет самоосуждения. Мы видим все просто таким, каково оно есть, - совершенным. Из-за этого нет необходимости быть отделенными.
Мы полны прощенья к себе, полны освобождения, полны понимания. Все это существует, но это не мы. И тогда мы понимаем, что для рождения плода цветок должен умереть.

Мы узнаем, что цветок существует всего лишь на более тонком уровне ума, что и его совершенство также оказывается понятием о том, каковы веши; и оно может стать тонким разделением, которое позволяет "кому-то" наблюдать совершенство всего происходящего. Мы видим, что должны не мешать цветку быть таким, чтобы он смог опасть и оставить нам плод.

Этот плод, созревший в существах, подобных Христу и Будде, не имеет семян; там нет ничего, что должно вновь родиться, нет желаний, создающих карму, нет жажды удовлетворения. Этот плод не погибает, а остается в качестве приношения всем тем, кто приходит позже.

26. Руководство-инструкция по медитации на умирании
(Медленно, впитывая, прочесть для себя - или другу вслух)

Приведите свое осознавание в тело. Переведите внимание на уровень ощущения, чувства в теле. Почувствуйте тяжесть, плотность головы, когда она покоится на шее. Почувствуйте силу шеи, ее толщину, ее вещественность. Плоскость и твердость плеч.Почувствуйте вес руки у плеча. Почувствуйте сбитость торса и тела. Почувствуйте толщину этого тела - сосуда.
Не гонитесь за ощущением. Просто получайте то, что возникает в этом теле, где мы обитаем.
Почувствуйте его плотность; почувствуйте силу тяжести, когда ягодицы покоятся на подушке, а колени касаются пола.

Почувствуйте возникающие ощущения то здесь, то там в этой форме. Множественные покалывания и ощущения. Кажется, будто они воспринимаются чем-то более тонким - телом опознавания, которое переживает ощущения плотного тела, которое воспринимает эти уколы и вибрации. Это тело легче, чем тяжесть, чем весомость сосуда. Это тело света.

Войдите в это тело опознавания, которое переживает звук, как слушанье, которое переживает свет, как виденье, которое чувствует вкус, которое познает жизнь, когда она пережита в этой весомой форме.
Почувствуйте... ощутите внутри этого весомого тела более легкое тело. Это легкое тело, которое воспринимает ощущения, производимые в более весомой форме.

Каждое дыхание, входящее в весомое тело, переживается этим более легким телом в виде ощущения. Каждое дыхание, входящее в весомое тело, поддерживает это легкое тело, сохраняет равновесие, позволяющее оставаться этому телу осознавания.
Пусть это осознавание утвердится очень бдительно и очень осторожно на каждом вдохе и на каждом выдохе. Почувствуйте соприкосновение весомого тела с легким.
Почувствуйте легкое тело в весомом, как в колыбели; они связаны с каждым дыханием и поддержаны им.

Только осознавание и ощущение. Переживание жизни в теле, поддержанное дыханием.
Прочувствуйте каждое дыхание. Прочувствуйте это тонкое равновесие от мгновенья к мгновенью, как ощущение, как само осознавание.

Делайте каждый вдох и каждый выдох, как если бы они были последними. Переживайте каждый вдох, как если бы за ним никогда не следовал другой. Каждое дыхание - последнее.
Каждое дыхание кончается без того, чтобы за ним следовало другое, разрывая связь между легким телом и весомым телом. Последнее дыхание. Конец жизненного пути.

Как отвечает ум на то, что больше нет дыхания, на то, что больше нет жизни? Какова мысль о том, что "больше нет вдоха, нет выдоха"? Каждое дыхание - последнее. Освободитесь. Не удерживайте его.
Пусть каждое дыхание уйдет. Позвольте себе умереть.
Каждая мысль исчезает в пространстве. Время жизни окончено. Конечный момент.
Освободитесь. Позвольте себе умереть.

Освободитесь от страха. Освободитесь от страстного желания. Раскройтесь для смерти. Вступите в смерть. Позвольте себе умереть. Умрите сию же секунду. Не держитесь ни за что. Просто умрите.
Освободитесь от мыслей. Освободитесь даже от представлений о смерти и жизни.
Просто умрите. Освободитесь сразу же, целиком и полностью.
Идите далее сейчас же. Умирайте легко, погружайтесь в свет. Свободно парите.
С открытым сердцем освободитесь от всех вещей, удерживающих вас. Освободитесь от своего имени. Освободитесь от своего тела. Освободитесь от своего ума. Свободно парите. Позвольте себе умереть.
Не бойтесь. Держаться не за что. Легкое тело теперь свободно каждое мгновенье.
Идите далее сейчас же. Мягко вступите в свет. Освободитесь от плотного тела, освободитесь от этого воплощения сейчас.
Свободно парите. Умрите, погрузившись в свет.

Идите в чистое, открытое сиянье своей изначальной природы. Только пространство.
Пространство парит в пространстве. Умрите, погрузитесь в него. Освободитесь; освободитесь полностью. Войдите в свет. Только свет, парящий в обширном пространстве. Чистый ум. Открытое сердце. Освободитесь.

Освободитесь от своего знания. Освободитесь от своего незнания. Все, что приходит на ум, старо. Любая возникающая мысль - всего лишь старая мысль. Теперь парите свободными от всего этого. Позвольте себе умереть. Только чистое осознавание. Сам свет, переживающий себя в самом себе. Пространство внутри
пространства. Свет внутри света.

Полностью ушли. Ушли по ту сторону. Ничего внутри. Ничего вне. Только "бытность". Только пространство. Чистое осознавание. Чистое переживание.
Свободны от тела. Свободны от ума. Умрите в открытом, безграничном пространстве присущей вам чистоты. Раскройтесь в нее. Дайте себе умереть, погрузитесь в чистый свет.

Обширное пространство. Нет границы. Дайте себе просто быть. Открытое и бесконечное. Свет. Само пространство.

Теперь следите за каждым дыханием, как если бы оно приближалось издалека. Как если бы оно приближалось, проходя через обширное пространство.

Каждое дыхание - первое. Каждый вдох - это первое дыхание жизни. Каждое мгновенье - полностью новое. Рождение.

Сознание вновь переживает тело. Пространство в пространстве.
Чистое осознавание вновь вселяется в чистую форму. Снова рожден.

Осознавание идет вперед от мгновенья к мгновенью; оно идет так же, как всегда.
Переживание того, что есть. Дыхание жизни опять внутри тела.
Эта легкость еще раз нежно животворит весомую форму, принимает рождение, чтобы исполнить свою карму, чтобы научиться тому, чему следует научиться, быть с вещами, каковы они есть.
Нет смерти. Нет рождения. Нет жизни. Только "бытность". В теле, вне тела. Только "бытность". Только простота. Только форма. Только бесформенное. Переживание, одно в каждое мгновенье данного времени.
Нет жизни. Нет смерти. Только теперь. Только это.
Вхождение в каждое мгновенье. Вхождение полностью пробужденными. Каждое мгновенье столь драгоценно. Все есть.

27. Смерть тела, смерть ума

Когда мы наблюдаем ум с ежемгновенным осознаванием, мы видим, как одно состояние ума возникает со своими собственными склонностями, так сказать, с собственной личностью с собственным настроением, со своими ассоциациями мыслей; и мы видим, как оно исчезает. И в следующую тысячную долю секунды мы видим, как возникает совершенно новый ум. Мы видим, как внутри нашего сознания возникают и исчезают множественные воплощения ума. Мы видим рождение и смерть. Мы не оплакиваем исчезновения какого-нибудь состояния ума, потому что это было нашим одним переживанием, за которым немедленно возникает другое. На самом деле мы даже редко видим эти возникновение и исчезновение. Обычно мы переживаем их как непрерывность, как единый ум; мы не видим, что здесь налицо непрерывные рождение и смерть, новое рождение и новая смерть. А на самом деле то, что соединяет одно мгновенье ума со следующим мгновеньем ума, не отличается от того, что связывает время одной жизни со временем следующей. Это одно и то же. Неосознанные склонности возникают, чтобы сформировать одно состояние ума; затем они исчезают при изменении условий - и снова возникают в новом уме. Точно так же как это бывает, когда мы умираем, и то, что было силой в уме, - его цели, стремления, желания, - все это продолжает существовать, чтобы еще раз заново возникнуть в новом теле.

Когда мы наблюдаем возникновение и исчезновение сотен новых воплощений в течение часа, мы переживаем рождение и смерть на очень глубоком уровне. Узнавание этого ежемгновенного рождения и смерти ума позволяет нам проникнуть сквозь иллюзию плотности, которая придает силу страху смерти, то есть боязни растворения после угасания физического тела. Ясное виденье продолжающегося процесса, в котором один ум ведет к другому, приносит глубокое постижение, что осознавание продлится после того, как сознательное начало более не найдет в теле гостеприимного пристанища. Это глубокое понимание позволит нам после смерти узнать, что мы умерли, понять, как продолжает существовать сознание, хотя тело лежит где-то поблизости. Чем скорее мы узнаем, что мы умерли, тем лучше сумеем выбрать направление внутри кармических возможностей, открывающихся в посмертных состояниях.

Виденье этого ежемгновенного рождения и смерти ума позволяет нам видеть далее смерти этого преходящего тела. Видя относительную природу жизни, видя более широкий контекст, в котором на самом деле существует то, что мы принимали за себя, мы начинаем переживать смерть "я", уменьшение способности последующей силы желать и отождествляться с предыдущей мыслью, как с некоторой прочной, отдельной сущностью, как с "я". Не называя слух "моим" слухом, вкус - "моим" вкусом, думание - "моим" думанием, а просто признавая думание, слух, вкус, прикосновение, по мере того, как каждое такое состояние ума само по себе возникает и исчезает, как продукт предыдущих условий, мы начинаем переживать смерть понятия о самих себе, как о ком-то отдельном от потока. Как выразился один дзэнский наставник: "Если вы пришли сюда не для того, чтобы умереть, вам лучше уйти домой - вы не готовы для практики".

Когда начинается смерть "я", мы глубоко чувствуем, что это отдельное "я", проявляющееся как личность, представляет собой наше отстояние друг от друга, нашу отделенность от реальности вещей, каковы они есть, нашу отделенность от бытия, общего всем нам. Эта великая смерть разделения и страха становится весьма могучей силой в нашей жизни, когда мы вступаем в чистое бытие, в процесс, иногда бывающий болезненным, где раскрывается тот факт, что мы не то, кем считали себя, что мы в действительности всегда в значительной мере были тем, кем никогда не хотели быть. Когда начинают распадаться границы того, кем мы себя считали, мы позволяем себе умереть, как отдельности, и переживаем единство со всем существованием.

Воображаемое "я" начинает умирать, когда мы более не придаем ему силы, не питаем его жаждой переживаний, словно они его собственные; оно начинает умирать, когда мы видим эти переживания просто как переживания в обширном уме. Ум виден, как пространство, где происходят все эти явления. Таковы условия ума, его обусловленность. Ум представляет собой безбрежный простор, чистый по своей глубинной природе, содержащий в себе все. Все эти умы, которые мы переживаем как самих себя, возникающие и исчезающие, все эти личности, которые мы представляем собою, оказываются содержанием гораздо более обширной ясности, не связанной, не смешанной, не отождествленной ни с чем из этого танца. Мы получаем гораздо более широкую картину, гораздо более глубокое признание того, кто мы в действительности такие, и более глубокое понимание того, во что мы переходим, умирая и покидая тело.

Благодаря наблюдению того факта, что содержание ума изменяется от одного явления к другому, благодаря тому, что мы прямо видим эту перемену по мере того, как она протекает, мы начинаем видеть весь процесс. И когда мы видим процесс, мы видим и координаты, в которых он происходит. Мы переживаем тот факт, что считавшееся нами прежде реальным, на деле не является таковым. Оно не обязательно нереально, оно всего лишь нереально в той мере, в какой мы воображаем его реальным. И наше восприятие смерти заметно меняется.

Смерть "я" может быть полной страха перед освобождением, перед шагом в пустоту, страхом перед мыслями о том, как ничто не остановит наше падение, непризнанием пустоты нашей истинной природы. Пустота - это необъяснимый простор, в котором мы возникаем; это - сама истина; и вся идея о том, что "кто-то" шагает в пустоту, представляет собой просто еще один пузырь, проходящий мимо. И нам более нет необходимости определять, кто мы такие, поскольку то, чем мы становимся каждое мгновенье, гораздо больше того, что мы когда-либо воображали. Нет необходимости ограничивать каким бы то ни было определением то, чем мы действительно являемся. Мы - все это. И только содержание этого необъятного простора ума, будучи определено, как отдельное "я", ограничивает то, что мы такое.

Смерть тела сопровождается гораздо меньшими мучениями, нежели смерть "я". Смерть "я" - это обрыв всего, что мы понастроили и считали прочным, дабы совладать с глубинной природой постоянно меняющегося процесса. Мы построили воображаемое "я", которое непрерывно подвергает фильтрации содержание ума и выбирает такое состояние его, которое заслуживает существования. Когда все это отпадает, налицо тошнота, головокружение; ибо это означает смерть всего, что мы узнали о себе; все мысли и проекции, которые так восхищали нас в прошлом или создавали кого-то для будущего, - все они видны, как просто более естественные явления потока жизни, возникающие и исчезающие в необъятном просторе.

Когда все, чем мы воображаем себя, видно в своей - в сущности пустой, непостоянной - природе, мы глубоко чувствуем поверхностность отдельного "я".
Когда однажды мы прозреваем сквозь эту сновидную отдельность, мы узнаем, что в реальности нет никого, кто должен умереть, что это только иллюзия отдельности, которая снова и снова принимает рождения. Тогда может возникнуть все, что угодно. Возникает одиночество, возникает ненадежность, возникает страх, возникает голод, возникает даже страстное желание, которое ведет нас от одного воплощения к другому, которое создает один ум за другим, - и все это видно, как просто приход и уход. Как сказано в "Алмазной сутре", это - "вспышка молнии в летнем облаке, мерцающий светильник, призрак, сновидение".

Тогда можно относиться к физической смерти с уважением, можно почитать ее, как чудесную возможность в процессе перехода из одного тела в другое, возможность для осознавания, которое признает относительность всего, что мы воображаем реальным, возможность гигантского прорыва. Потому что, уходя из тела, мы видим, что тело, которое мы принимали за себя, ум, который мы принимали за себя, чуть-чуть отличаются от того, что мы когда-либо воображали, а сама жизнь уже сильно отличается от той, какую мы когда-либо могли себе представить; и здесь появляется чудесная возможность освобождения. Это - великий дар, который, если им воспользоваться разумно и мудро, может нам позволить разрушить многие из наших желаний, многие из наших страхов, значительную часть нашей отдельности, - так чтобы не осталось ничего личного, чтобы все оставшееся оказалось светом, вступающим в свет.

Я думаю, именно это хотел сказать Уолт Уитмен, когда писал в "Песне о себе":
"Все идет вперед и вовне, и ничто не погибнет;
И умереть - это не то, что думает каждый, но лучше".
(Ср. перевод К.Чуковского:
"Все идет вперед и вперед, ничто не погибает,
Умереть - это вовсе не то, что ты думал, но лучше").

Если мы прислушиваемся к сердцу и наблюдаем за своими действиями, мы учимся у самих себя. Мы узнаем, где нам нужно произвести работу. Нам нет необходимости налагать на себя всякие "надо" и "нельзя". Мы открываем для себя, что истина не имеет единственной формы, что истина находится только в данном мгновенье и ее всегда можно открыть именно здесь. Нет реальности, которую нужно создавать, есть только та реальность, на которую надо настроиться.

Как выразился один учитель дзэн: "Ваша практика пригодна для покоя; а пригодна ли она для беспокойства?" А еще другой учитель спросил: "Сможете ли вы сохранить в аду свое сердце открытым?"

30. Круг

Каждое мгновенье - это совершенный круг. Когда мы проникаем в тотальность мгновенья, мы видим, что ни одна точка на этом круге не обладает большим правом смотреть свысока на остальную часть круга, чем любая другая точка. Мы видим, что каждый момент является совершенным итогом всего, что произошло раньше, а также совершенным предшественником всего, что последует.
Наше сиденье становится похожим на вхождение в совершенный круг, где есть место для всего. Мы никогда не затеряемся, потому что нам некуда уходить. Мы постоянно приходим домой, в настоящий момент.
Сдача, смирение - это совершенное соучастие в круге. Освобожденность позволяет нам плыть, стать целым кругом. Держаться за какую-нибудь точку круга - значит потерять свою первоначальную природу, потому что там нет такого места, откуда мы начинаем, и такого места, где мы заканчиваем.





_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.


Последний раз редактировалось: София 1984 (Вс Июл 22, 2018 6:34 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
София 1984



Зарегистрирован: 27.08.2011
Сообщения: 5961
Откуда: г. Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 11, 2017 7:13 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Практикум по психосинтезу - Том Йоуменс

ДВЕНАДЦАТЬ КЛАССИЧЕСКИХ УПРАЖНЕНИЙ
Цитата:
Весь материал данной книги, включая специально созданные упражнения, некоторые из которых были разработаны Роберто Ассаджоли, а также сотрудниками Институтов психосинтеза США и Канады, направлен в помощь любым желающим в стимулировании своего психо-духовного роста. Эти развивающие упражнения при их регулярном выполнении призваны приблизить человека к его истинному Истоку, помочь занимающемуся в постижении его "Высшего Я".


Полностью - тут:
http://psylib.org.ua/books/psyntez/psy03/index.htm


ВЫСШЕЕ Я

Личное я, самосознающее "я" человека представляет собой проекцию или проявления высшего Я на уровне человеческой жизни.

Подобным же образом Я выделяет из себя ("отбрасывает", проецирует) маленькую частицу, искру, крошечный центр самосознавания – "я". Присущие этому я самосознавание, разумность и способность к действию растут, с одной стороны, благодаря "питательным сокам" окружающей среды, "почвы" его существования, а с другой, – благодаря животворному воздействию нисходящих энергий, излучаемых Я. Можно сказать, что Я посредством я сознает, что происходит на личном уровне (физическом – эмоциональном – мысленном).
Личное я, в свою очередь, сознает Я посредством
сознательного раскрытия себя нисходящим от Я излучениям; восхождения к Я, соприкосновения и частичного слияния с ним;
проживания подлинно человеческого опыта во всей его полноте и привнесения в свою жизнь энергий высшего Я.
Человеку вполне доступно постижение высшего Я, и многие из тех, кто имел такой опыт, свидетельствуют, что Я может восприниматься как живая реальность, более того, – как живое Существо. Я обладает функциями, но Я – не функция. Я – существо человека, источник его жизни и бытия.
Поначалу ясность и полнота постижения себя как Я создает столь сильное и самодовлеющее чувство самотождественности "я – это Я", что высшее Я воспринимается как нечто неизменное и неподвижное. Реальность этого переживания столь велика, что все другие заведомо изменчивые, преходящие переживания и реалии кажутся по сравнению с ним если не иллюзорными, то во всяком случае менее настоящими, менее ценными и значимыми. Впоследствии, по мере того как высшее Я все теснее соприкасается с нашей повседневной жизнью, входит в нее и преображает ее своими энергиями, мы обнаруживаем, что оно пронизывает и организует все стороны нашей личности, участвуя во всех протекающих здесь процессах.
Некоторые качества, проявляемые Я: самостоятельность и независимость, созидательность, мудрость, всеобъемлющая любовь, чувство истины и ощущение большой скрытой силы, готовой явить себя в случае необходимости.
Некоторые результаты постижения Я: ощущение внутреннего руководительства, стойкость, целеустремленность, скромность, ответственность, сострадание и радость.
_________________
Не важно, что написано.
Важно, как понято.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать дискуссию   Ответить на тему    Список форумов Форум Для ТЕБЯ -> Нехристиане и христиане Часовой пояс: GMT
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 7 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах



Powered by phpBB

=>

Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (24)






Рейтинг от Каталога <Светильник> Маранафа - Библия, каталог сайтов, христианский чат, форум
Rambler's Top100 Rambler's Top100 AllBest.Ru
Каталог христианских ресурсов Для ТЕБЯ

ООО Упаковочные решения: лазерный маркиратор, аппликатор и этикетировщик, паллетайзер, заклейщик гофрокороба скотчем.




Rambler's Top100 Православие